Молчок - Далия Трускиновская

– Так что же теперь? – спросил потрясенный таком предательством Тришка.

– А что пожелаешь! Хочешь – возвращайся к Досифею, жди, пока суженая с гулянок прибредет. Но я бы на твоем месте…

Тут автомобильный прислушался.

– Замок лязгнул! – сообщил он. – А у нас еж еще не усажен! Живо!

Они вдвоем подтащили дощечку, установили ее краем на входе в багажник и погнали ежа вверх. Он идти не захотел, а свернулся клубком – хоть кати его, подлеца!

– Хозяин по лестнице спускается… – тыча в ежа палкой, шептал Никишка. – Ну, пропали мы! Заболтались!

Тришка взбежал по досточке и изучил внутренность соединенного с салоном багажника. Кроме пустых ящиков, увидел он еще несколько прочных мешков, в том числе один небольшой. Схватив его и выбросив, сам выпрыгнул следом.

– Ты чего? – удивился Никишка.

– Я мешок придержу, а ты его туда закатывай!

Пользуясь длинной щепкой как рычагом, Никишка закатил колючий шар в развестое чрево мешка, и тут же Тришка захлестнул его веревкой. Потом они подтащили мешок к досточке, забрались повыше и поволокли его вверх. Еж сопел, пыхтел и фыркал, но воспротивиться не мог.

– Ахти, а у меня и не подметено! – тихонько восклицал Никишка. – И луковой шелухи гора! Ахти мне, зазевался!

Когда хозяин, зевая, подошел к машине и откворил дверцу, все было готово – и даже мешок развязан, чтобы еж, покочевряжившись, вылез и ехал с удобствами.

– Он всегда спозаранку выезжает, а к обеду уже обратно с грузом, – шепотом объяснял автомобильный Тришке. – Там и теплица есть, он помидоры берет. Знаешь, какие помидоры? Ни в магазине, ни на рынке таких нет! Всякие заморские сорта, они уже и на помидоры не похожи. Их в ресторане за большие деньги подают. И картошка разных сортов. «Адрета» – она для картофельного пюре хороша, а на драники эту, как ее, нужно… Тьфу, забыл. И морковка желтая! Красная – она в салаты, а желтая – в плов, вот. А как выбирает! Пятнышко – с мушиный глаз, а он его видит и тотчас морковину бракует!

Машина двинулась.

– Ох ты! А как же я?! – Тришка метнулся к дверце.

– Прыгай, прыгай! – посоветовал Никишка. – Как раз и суженая, того гляди, заявится! Опохмелять свою гулену будешь!

– Да не женят же меня против воли! – возопил Тришка.

– Тихо ты! Не женят, думаешь? Еще как женят! В тычки жениться поведут! Батька Досифей – он такой.

Хозяин слышал возню в багажнике, но о том, что Панкратий Дорофеевич нанял автомобильного, не знал, а полагал, что там поселилась мышь. И очень даже просто – когда берут картошку из буртов, вместе с ней можно и целое мышиное семейство прихватить.

Машина выехала со двора, завернула за угол и по пустой утренней улице резво понеслась к окраине – туда, где улица перерастала в междугородное шоссе.

Прыгать было поздно…

Полтора часа спустя Никишка сообщил, что уже немного осталось. И точно – машина, сойдя с шоссе, протряслась по большаку, еще куда-то свернула и остановилась посреди большого двора, где порядок, возможно, был, но для городского взгляда какой-то непонятный.

Хозяин вылез и пошел в дом. По дороге он успел позвонить по сотовому, сказал, что подъезжает, и его уже ждали с горячим чаем.

– Первым делом ежа выгоняем, – распорядился автомобильный. – Еще диво, что не обгадился.

Еж от дороги совсем обалдел, опять свернулся и признаков жизни не подавал.

– Ну, сверху вниз-то полегче будет, чем снизу вверх, – заметил Тришка. – Отворяй багажник.

Но тут-то он и дал маху.

Вредный еж забрался в щель между ящиками, и никакими щепками невозможно было его оттуда выковырять.

– Ну, не скотина ли? – пожаловался автомобильный.

– Скотина, – согласился Тришка. – Знаешь, что он у Феодула Мардарьевича учудил? Хозяйские носки воровать повадился. Люди разуваются на ночь, носки же никто не прячет. А он на шубу их наколет – и под ванну, гнездо вить.

– Умный, – неожиданно одобрил шкодника Никишка.

– Умный – а Феодулу Мардарьевичу каково? Ему и так за порядком уследить трудно, а тут еще этот вредитель!

– Шел бы на пенсию, – заметил автомобильный.

– На пенсии теперь долго не протянешь. Раньше всем миром за стариками смотрели, теперь каждый в одиночку выкарабкивается. Хорошо, если у кого дети. А если нет? Вот в Америке – другое дело…

Никишка посмотрел на Тришку с большим подозрением.

– Ты там был, что ли?

– Не был, а по телевизору видел. Там богато живут! У каждого свой дом, в доме по восемь комнат, по десять! Значит, команда домовых нужна! Значит, домовые в почете и тоже живут богато! Вот ты тут – автомобильный, на гнилой картошке спишь, а там будешь домовым дедушкой. Поехали вместе, а? Я уж английский язык учить начал!

Ответить автомобильный не успел – из кустов раздался тихий свист, который подействовал на ежа как будильник. Зверь вскочил на ноги, которые тому, кто с ежами незнаком, могут выпрямленные показаться непропорционально длинными, и поспешил из багажника прочь. На самом краю остановился – но свист раздасля снова, да такой требовательный! И еж, соскочив вниз, понесся к кустам. Там и пропал.

– Ахти мне! – воскликнул Никишка. – Это же хозяин здешний! Ну, доигрались!

И полез за ящики.

– Ты куда? – изумился Тришка.

– Лезь за мной, дурак! Может, отсидимся! А то так отбиваться будем! У-у, деревня сиволапая!

Действительно, в кустах показался некто сивый и тут же сгинул.

– Америка, Америка! – передразнил Тришку автомобильный. – Тут тебе сейчас такое кино будет – хуже всякой Америки!

– Да чего ты с ними не поделил? – совсем растерялся Тришка, послушно втискиваясь в какие-то занозистые щели.

– А ничего я с ними не делил! Просто мы – городские, они – деревенские! Вот они нас и не любят. В ящик лезь… вот сюда… и бумагой накройся…

– Они что же – на приступ пойдут?

– Чш-ш-ш!

– Так ты мне хоть палку, что ли, дай…

– Палку ему!.. Их и дрыном не проймешь!..

Но не деревенские жители пошли штурмовать багажник – из дому вышел хозяин автомобильного с другим хозяином – тем, что продавал ему овощи.

Как выяснилось, это дело было у них отработано. Товар уже ждал покупателя в ящиках – оставалось только убедиться в качестве. Мужчины повыставили на жухлую осеннюю траву пустые ящики из машины, загрузили ее полными, попрощались, и хозяин автомобильного уехал.

Тришка же, сжавшись в комочек, трепетал и прислушивался. Ящики колыхались и гремели. Когда же шум и движение прекратились, он выглянул в щель и ахнул.

Овощевод отнес пустые ящики под навес и составил их многоэтажной стенкой. И таково было Тришкино везенье, что он окахался на самом верхнем этаже.