Интеллигент и две Риты - Екатерина Вильмонт

– Вить, ты чего?

– Беда, Ингуля! Большое горе!

– Да что стряслось?

– Никита погиб!

Никита Юрышев был близким другом Виктора и коллегой.

– Как?

– Да непонятно еще, что там случилось, но я должен срочно принять партию. Послезавтра рано утром вылетаю в Хабаровск.

– Надолго?

– До поздней осени, я теперь начальник партии.

– А как же… Как же свадьба?

– Ингуля, придется перенести свадьбу-то, дело такое. Ну, не плачь, никуда я от своей девочки не денусь. Как приеду, сразу распишемся, я завтра заеду в ЗАГС с командировочным предписанием, и они все просто отложат, а вовсе не отменят. Назначим свадьбу на первое ноября, к тому времени я уж точно буду в Москве. А хочешь, как сдашь сессию, приезжай ко мне, я тебя возьму лаборантом, будешь получать, правда, сущие гроши, но зато будем вместе…

– Комаров кормить?

– Ничего, намажем тебя диметилфталатом… – грустно улыбнулся Виктор.

А Инге стало страшно.

– Вить, а все же, что случилось с Никитой?

– Да вроде подрался с бичом…

– Вить, я боюсь.

– За меня боишься? Зря, я бичей в партии держать не буду, это мой принцип. Я уж подрядил трех студентов. И потом, я начальник строгий, а Никита был не строгий, а вздорный. То большую оплошность не заметит, а то за мелочь какую-нибудь взыщет… А так в партии нельзя. Дисциплину никто не отменял, но она должна на уважении держаться, а вовсе не на панибратстве. Сколько раз я говорил Никите… А, что теперь… Нету его…

– Жалко, – всхлипнула Инга.

– Значит, ты не обижаешься, что пришлось отодвинуть свадьбу?

– Да нет. Если человек умер…

– Я знал, что ты у меня хорошая… Душевная, все понимаешь. А я тебе знаешь, что привезу к свадьбе?

– Что?

– Горжетку из соболя.

– Витя!

– У охотников достану, всего-то и надо две шкурки…

– Ох, это так шикарно…

Инга ничего не смыслила в мехах, но у их педагога по вокалу Ираиды Сергеевны была небольшая соболья пелеринка, предмет зависти всех женщин института, студенток и преподавательниц. Когда-то эту пелеринку ей подарил ее муж, генерал авиации. Инга очень ясно представила себе, как она придет в этой горжетке в институт и все ахнут… Хотя к чему я смогу ее надеть? Нет у меня пока такой вещи. Но я что-нибудь придумаю!

И Виктор улетел.

Наши дни

Захар проснулся от удушающей жары и сразу включил кондиционер. Над морем висело желтоватое марево. Хорошее дело, ноябрь на дворе, а тут такое. Черт, забыл, как это называется… ах, да, хамсин. Интересно, как там Рита? Вчера он отвез ее в отель, который оказался совсем близко от его маленькой гостиницы. Этот мерзавец, ее хахаль, на отель не поскупился. Звонить матери было еще рано. Он принял душ и спустился в ресторан к завтраку. Есть не хотелось, хотя после самолета у него маковой росинки во рту не было. В помещении работал сильный кондиционер, но он чувствовал давящую духоту и здесь. Было как-то не по себе. Он даже не стал пить кофе. Давление, что ли, поднялось? И тут позвонила мать.

– Захар? Ты нормально добрался?

– Да, все в порядке.

– Сегодня хамсин.

– Да, я заметил. Я скоро выезжаю, но адреса не знаю. Можно скинуть на телефон.

– Да, да, я сейчас скину. Когда тебя ждать?

– У меня есть еще одно дело, но это, скорее всего, ненадолго. Буду выезжать, позвоню.

– На чем ты собираешься ехать, сегодня суббота. Кроме такси, нет транспорта. Я сама за тобой приеду.

– Нет-нет, я взял напрокат машину. И доберусь по навигатору.

– Ты сообразительный. Весь в деда.

– Хорошо, я позвоню, когда буду выезжать. До встречи.

– Да-да.

Захар вышел на маленькую терраску, покурить. Господи, что за кошмар! Хотя идти до отеля Риты минуты три, но по такой жаре… Он изумленно взирал на прохожих, идут себе как ни в чем не бывало. Привыкли. Неужели к этому можно привыкнуть? Захар неоднократно бывал в Средней Азии, даже летом, но такого ужаса не помнил. Ну да, там жара сухая, а тут влажная…

– Ничего, к вечеру сломается, – произнес по-русски пожилой охранник.

– Что сломается? – не понял Захар.

– Так шараф.

– Что?

– Да хамсин.

– А! Что значит сломается?

– Ну, пройдет… А вы первый раз в Израиле?

– Да. Ночью прилетел. А вы здесь давно?

– Да уж лет двадцать.

– Привыкли к хамсинам?

– Привык, куда денешься… А вот жена у меня никак не привыкнет. А вы бы пошли искупаться, тут обычно волны сильные, а в хамсин море как зеркало. И вода сейчас хорошая, градуса двадцать три – двадцать четыре. Легче станет.

– Думаете?

– Да проверено уж. Вы ж еще совсем молодой!

– Да, пожалуй, стоит искупаться…

– Вы на рецепшн полотенце возьмите.

– Спасибо большое, так и сделаю!

В самом деле, что я, старик, рассыплюсь от хамсина? А Рита наверняка еще спит. Небось долго заснуть не могла, а к утру ее сморило… Он думал о ней без всякого волнения, просто как об одном из своих подчиненных, вернее, как о каждом из членов своей команды. Он сколачивал эту команду пять лет, путем проб и ошибок, и сейчас ему казалось, что группа работает как хорошо отлаженный механизм, за которым, разумеется, надо ухаживать, вовремя смазывать и тестировать. И этот механизм уже дает неплохие результаты… Да, надо написать Армену, чтобы вторую серию опытов начинали без меня. Вот и поглядим, не слишком ли распляшутся мыши в отсутствие кота…

Вода в море казалась просто прохладной по сравнению с воздухом. Какое блаженство! Он поплыл. Ах, хорошо! Купающихся было немного. Он заплыл далеко, до волнореза, и повернул обратно. Прямо перед ним было безвкусно раскрашенное здание отеля «Дан», где остановилась Рита. А зайду-ка я к ней прямо с пляжа, пока прохлада еще ощущается. Так он и сделал.

– Простите, – обратился он к портье на своем безупречном английском. – Мисс Метелёва в каком номере?

– Одну секунду, – вежливо улыбнулся портье. – Как вы сказали, мисс Метелёва?

– Маргарита Метелёва.

– А она выехала.

– Как выехала? Она же только ночью заселилась?

– Да. А в семь утра вышла с вещами, вызвала такси в аэропорт и уехала. Ваше имя… Захар?

– Да.

– Мисс оставила для вас письмо. Вот оно.

– Спасибо!

Захар отошел от стойки портье, сел в кресло и открыл незапечатанный гостиничный конверт.

«Огромное Вам спасибо за все, Вы мне очень помогли, я все поняла. Вы были правы, надо жить дальше. Но не здесь. Вы очень хороший человек. И дай Вам Бог счастья! Рита».

Захар ощутил вдруг неимоверное облегчение. Он ей ничего не должен, он все-таки ей помог – и прекрасно. Он больше не отвечает за нее, она вне его команды, вне его жизни, а он все-таки не мать Тереза! Он вышел на улицу. И его неудержимо потянуло опять в море. Хотелось смыть с себя всю эту историю с Ритой.

Еще через час он взял телефон, чтобы позвонить матери, но предпочел отправить ей эсэмэс: «Выезжаю. Захар». По крайней мере можно обойтись без обращения и не выглядеть хамом.

Когда-то

Инга неплохо сдала сессию и задумалась, что делать дальше. То ли поехать домой, к родителям, то ли податься с девчонками в Коктебель. Виктор оставил ей не так уж мало денег, а у Таньки Маркарьян была маленькая дачка в Коктебеле, и она звала подруг поехать туда на две недели. Инга никогда еще не была в Крыму, да и вообще на море. Хотя только последняя дура может сомневаться, куда ехать – в продымленный паршивенький городишко или же в Крым! И она написала родным, что ее пригласили на съемки, правда, в массовке, но зато в Крым!

Таня Маркарьян, Оля Колобаш, Нина Федотова и Инга собрались дома у Оли и решали вопрос, как добраться до Коктебеля. Билетов ни у кого не было, и достать их в разгар сезона не представлялось возможным.

– Может, попробуем уговорить проводников? – без всякой уверенности предложила Таня.

– Безнадега! Сейчас таких уговорщиков на каждую проводницу не меньше дюжины, а у нас денег мало, – заметила рассудительная Нина, – мы по-любому в проигрыше. На самолет тоже билетов не купить. Думайте, у кого есть хоть какой-то блат.

– Или кавалер с мотором, – хмыкнула Оля.

– Легко сказать, кавалеры-то разные есть, моторизованные в том числе, а вот такого, чтобы согласился вывезти на Юга четырех красавиц, что-то не наблюдается, – засмеялась Оля. – Тань, а у тебя, случайно, нет горячего армянского парня с машиной?

– Горячий есть, а машины у него, увы, нету!

– Девчонки, а давайте автостопом! – предложила Инга. – Вчетвером не страшно! Главное, не соглашаться, чтобы нас по двое брали. Просто будем добираться на грузовиках, только и всего.

Девушки переглянулись.

– А что, – сказала храбрая Нина, – по-моему, самое оно. Надо только не говорить, что мы артистки, а…

– Я знаю! – воскликнула Таня. – Мы будем говорить, что учимся в Тимирязевке, на зоотехников. Представим себе, что мы на съемках, играем сельских девчат… Будет весело!

Идея всех привела в восторг.

– Только никаких чемоданов, рюкзаки, кеды, чем затрапезнее, тем лучше!