ICO: Замок в тумане - Миюки Миябэ

месту. Она ни разу не видела его лица и не слышала его голоса. Питается ли он как следует? В пещере должно быть так темно и прохладно. Если он простудился…

Это будет первая простуда в его жизни. Онэ достаточно раз убеждалась в стойкости Ико, чтобы понять: с ним все будет в порядке. Он мог упасть с самой верхушки дерева на спину, а через мгновение подняться на ноги и показать ей птенца, которого он вырвал из гнезда. Его сила и ловкость даже приводили его к неприятностям — как в тот раз, когда сразу после церемонии его совершеннолетия, он ввязался в драку с несколькими молодыми рыбаками из-за того, что Ико обладал удивительной способностью плавать глубже и задерживать дыхание дольше, чем любой из них. В тот день он сразился с шестью другими мальчишками и вернулся домой, отделавшись лишь несколькими царапинами. Это были приятные воспоминания. Гордые воспоминания.

Остальные в деревне считали, что чувства Онэ к Ико вызваны глубокой симпатией к нему и досадой на то, что именно ей пришлось растить его, хотя он ей не родной. Так думал даже старейшина. Но они ошибались. Ико был светом ее сердца. Она любила его так, как любая мать может любить своего ребенка. Воспитывать его было сплошным удовольствием.

Дети понимали ее — они всегда были более осведомлены о таких вещах, чем взрослые. Ее собственные внуки по крови часто обижались и спрашивали, почему она предпочитает им рогатого мальчика.

"Потому что Ико знает свое место и не болтает лишнего, не требует вещей и не дразнит других детей", — хотела сказать она им, но воздержалась и сказала, что добра к нему, потому что он должен был стать Жертвой. Тогда ее внуки улыбались и подмигивали друг другу, радуясь, что родились нормальными, без рогов.

Лишь один взрослый человек разглядел в ней эту тонкую фальшь — ее брат, умерший уже пять лет назад.

"Мальчик очаровал тебя, не так ли?" — сказал он ей однажды. "Не забывай, Онэ, почему он так чист, добр и безгрешен. Он не человек. Его душа пуста, а зло не может цепляться за пустоту, как цепляется оно за наши запутанные сердца. Пустота впитывает только любовь и свет и отражает их обратно. Неудивительно, что тем, кто должен воспитывать рогатого ребенка, так легко полюбить его — они видят, как в его глазах отражается их собственная любовь".

Он напомнил Онэ, что отправиться в Замок в тумане — не трагедия для мальчика. "Душа мальчика живет в замке с того самого дня, как он родился. Он возвращается в замок, чтобы вернуть ее себе и впервые в жизни стать целым".

Онэ родилась в столичном купеческом доме. Она получила хорошее образование, и ее детство было легким. Ее брат был старше на шесть лет, учился в столичной семинарии и получил квалификацию, позволяющую ему к двадцати двум годам стать рукоположенным священником, но перед самой церемонией он отозвал свое прошение и уехал из города в деревню. Его учителя и родители были категорически против, но он их не слушал. Он снял небольшой домик в маленьком городке, где зарабатывал на жизнь, обучая местных детей грамоте, никогда не имел жены, проводил вечера, погружаясь в древние книги, и вел аскетичный образ жизни. Он ни разу не вернулся домой, даже для того, чтобы навестить своих родных. С годами мнение родителей о нем смягчилось, и несколько раз они посылали гонца, чтобы попытаться примириться, но он всегда отказывал им, вежливо, но твердо.

Через год после отъезда брата Онэ вышла замуж в деревне Токса. Ей было семнадцать лет. У нее были и другие братья и сестры, но она всегда была ближе всех к своему нежному и ученому брату. Поэтому ближе к свадьбе она тайком сбежала из дома и вместе со служанкой отправилась в деревню брата. Замужество означало, что она покинет их семью, и она хотела сказать ему об этом на прощание.

Брат был очень рад ее видеть. Дом брата показался ей удивительно бедным, но светлое лицо брата согрело ее сердце. В тот вечер он приготовил ей простую еду. Из питья была только вода, но она была вкусной и освежающей.

"В Токсу, да?" — спросил ее брат.

"Я знаю, что это далеко", — ответила она ему. "Дальше столицы я никогда не была. Но земля там плодородная, вода чистая, и она близка и к морю, и к горам, где есть пища на любой вкус. Люди в Токсе мало в чем нуждаются".

"Так я слышал", — кивнул ее брат, глядя на нее глазами, похожими на неподвижные капли воды. "Скажи мне, как возник этот брак?"

Онэ не знала подробностей. Как дочь своих родителей, она была обязана делать то, что они велели.

"Я полагаю, — сказал ее брат, — что наш отец предложил этот союз. Ты упоминала, что мужчина, который станет твоим мужем, — сын старейшины деревни?"

"Да. А это значит, что однажды я стану женой старейшины". Хотя мысль о путешествии в незнакомое место, чтобы выйти замуж за совершенно незнакомого человека, заставляла ее нервничать, она чувствовала некоторую гордость от осознания того, что в новом доме ей предстоит стать уважаемым человеком.

"Скажи, — обратился к ней брат, — слышала ли ты о роли, которую старейшина Токсы должен играть в их местном обычае — обычае, который не соблюдается нигде больше?"

Онэ покачала головой. Брат перевел взгляд с нее на грубые, оштукатуренные стены своего дома.

"Брат?" сказала Онэ, когда он замолчал на некоторое время.

Когда он снова заговорил, его голос был таким же спокойным, как и прежде, но ей показалось, что на его глаза легла тень. Его глаза всегда выдавали его эмоции. Так было с самого детства.

"Ты знаешь, что я никогда не буду возражать против твоего замужества. Токса — мирное, процветающее место, как ты говоришь. Тебе не нужно ни о чем беспокоиться".

"Но…"

"Ты сильная, Онэ. Сильнее, чем думают твои родители. И у тебя есть мудрость, намного превышающая твои годы. Ты станешь хорошей женой".

Она знала, что брат говорит серьезно, но от такой неожиданной похвалы Онэ стало еще тревожнее. "Что это за обычай, о котором ты говоришь?" — спросила она.

"Я был неправ, когда говорил, — ответил брат, слабо улыбнувшись. "Я не хотел беспокоить мою милую сестру пустяками так скоро, до того, как она выйдет замуж. Нет причин для беспокойства. Во всех деревнях есть свои обычаи. Вот и все, что я хотел сказать".

Улыбка брата не исчезла, но тьма