Двенадцать месяцев - Самуил Маршак

(Замолкает, прислушивается, потом опять затягивает свою песню.)

Спит под Новый годВесь лесной народ.Все соседи спят.Все медведи спят.Кто в норе не спит, —Под кустом храпит.Баю-баюшки,Зайцы-заюшки.Баю-баюшки,Горностаюшки!..Я один не сплю —Думу думаю,Думу думаюПро беду мою.У меня тоскаДа бессонница.По пятам за мнойГолод гонится,Где найдуЕдуНа снегу — на льду?Волку голодно,Волку холодно!..

(Допев свою песню, опять пускается в обход. Подойдя поближе к тому месту, где укрылась Падчерица, останавливается.)

У-у-у, человечьим духом в лесу запахло. Будет мне к Новому году пожива, будет мне ужин!

Ворон (с верхушки дерева). Карр, карр! Берегись, серый. Не про тебя добыча! Карр, карр!..

Волк. А, это опять ты, старый колдун? Утром ты меня обманул, а уж теперь не надуешь. Чую добычу, чую!

Ворон. Ну, а коли чуешь, так скажи, что у тебя справа, что слева, что прямо.

Волк. Думаешь не скажу? Справа — куст, слева — куст, а прямо — лакомый кус.

Ворон. Вррешь, бррат! Слева — ловушка, справа — отрава, а прямо — волчья яма. Только и осталось тебе дороги, что обрратно. Куда же ты, серый?

Волк. Куда захочу, туда и поскачу, а тебе дела нет! (Исчезает за сугробом.)

Ворон. Карр, карр, удррал серый. Стар волк — да я старее, хитер — да я мудрее. Я его, серого, еще не раз прроведу! А ты, красавица, проснись, нельзя в мороз дремать — замерзнешь!

На дереве появляется Белка и сбрасывает на Падчерицу шишку.

Белка. Не спи — замерзнешь!

Падчерица. Что такое? Кто это сказал? Кто здесь, кто? Нет, видно, послышалось мне. Просто шишка с дерева упала и разбудила меня. А мне что-то хорошее приснилось, и теплее даже стало. Что же это мне приснилось? Не вспомнишь сразу. Ах, вон оно что! Будто мать моя по дому с лампой идет и огонек прямо мне в глаза светит. (Поднимает голову, стряхивает рукой снег с ресниц.) А ведь и правда что-то светится — вон там, далеко… А вдруг это волчьи глаза? Да нет, волчьи глаза зеленые, а это золотой огонек. Так и дрожит, так и мерцает, будто звездочка в ветвях запуталась… Побегу! (Соскакивает с ветки.) Все еще светится. Может, тут и в самом деле избушка лесника недалеко или дровосеки огонь развели. Идти надо. Надо идти. Ох, ноги не идут, окоченели совсем! (Идет с трудом, проваливаясь в сугробы, перебираясь через бурелом и поваленные стволы.) Только бы огонек не погас!.. Нет, он не гаснет, он все ярче горит. И дымком теплым как будто запахло. Неужто костер? Так и есть. Чудится мне или нет, а слышу я, как хворост на огне потрескивает. (Идет дальше, раздвигая и приподнимая лапы густых высоких елей.)

Все светлее и светлее становится вокруг. Красноватые отблески перебегают по снегу, по ветвям. И вдруг перед Падчерицей открывается небольшая круглая поляна, посреди которой жарко пылает высокий костер. Вокруг костра сидят люди, кто поближе к огню, кто подальше. Их двенадцать: трое старых, трое пожилых, трое молодых, а последние трое — совсем еще юноши. Молодые сидят у самого огня, старики — поодаль. На двух стариках белые длинные шубы, мохнатые белые шапки, на третьем — белая шуба с черными полосами и на шапке черная опушка. Один из пожилых — в золотисто красной, другой — в ржаво-коричневой, третий — в бурой одежде. Остальные шестеро — в зеленых, разного оттенка кафтанах, расшитых цветными узорами. У одного из юношей поверх зеленого кафтана шубка внакидку, у другого — шубка на одном плече. Падчерица останавливается между двух елок и, не решаясь выйти на поляну, прислушивается к тому, о чем говорят двенадцать братьев, сидящих у костра.

Январь (бросая в огонь охапку хвороста).

Гори, гори ярче —Лето будет жарче,А зима теплее,А весна милее.

Все месяцы.

Гори, гори ясно,Чтобы не погасло!

Июнь.

Гори, гори с треском!Пусть по перелескам,Где сугробы лягут,Будет больше ягод.

Май.

Пусть несут в колодуПчелы больше меду.

Июль.

Пусть в полях пшеницаГусто колосится.

Все месяцы.

Гори, гори ясно,Чтобы не погасло!

Падчерица сначала не решается выйти на поляну, потом, набравшись смелости, медленно выходит из-за деревьев. Двенадцать братьев, замолчав, поворачиваются к ней.

Падчерица (поклонившись). Добрый вечер.

Январь. И тебе вечер добрый.

Падчерица. Если не помешаю я вашей беседе, позвольте мне у костра погреться.

Январь (братьям). Ну, как, братья, по-вашему, позволим или нет?

Февраль (качая головой). Не бывало еще такого случая, чтобы кто-нибудь, кроме нас, у этого костра сидел.

Апрель. Не бывать-то не бывало. Это правда. Да уж если пришел кто на огонек наш, так пусть греется.

Май. Пусть греется. От этого жару в костре не убавится.

Декабрь. Ну, подходи, красавица, подходи, да смотри, как бы не сгореть тебе. Видишь, костер у нас какой — так и пышет.

Падчерица. Спасибо, дедушка. Я близко не подойду. Я в сторонке стану. (Подходит к огню, стараясь никого не задеть и не толкнуть, и греет руки.) Хорошо-то как! До чего огонь у вас легкий да жаркий! До самого сердца тепло стало. Отогрелась я. Спасибо вам.

Недолгое молчание. Слышно только, как трещит костер.

Январь. А что это у тебя в руках, девушка? Корзинка никак? За шишками ты, что ли, пришла под самый Новый год, да еще в такую метелицу?

Февраль. Лесу тоже отдохнуть надо — не все же его обирать!

Падчерица. Не по своей воле я пришла и не за шишками.

Август (усмехаясь). Так уж не за грибами ли?

Падчерица. Не за грибами, а за цветами… Прислала меня мачеха за подснежниками.

Март (смеясь и толкая в бок Апрель-месяц). Слышишь, братец, за подснежниками! Значит, твоя гостья, принимай!

Все смеются.

Падчерица. Я бы и сама посмеялась, да не до смеху мне. Не велела мне мачеха без подснежников домой возвращаться.

Февраль. На что же ей среди зимы подснежники понадобились?

Падчерица. Не цветы ей нужны, а золото. Обещала наша королева целую корзину золота тому, кто принесет во дворец корзину подснежников. Вот меня и послали в лес.

Январь. Плохо твое дело, голубушка! Не время теперь для подснежников, — надо Апреля-месяца ждать.

Падчерица. Я и сама знаю, дедушка. Да деваться мне некуда. Ну, спасибо вам за тепло и за привет. Если помешала, не гневайтесь… (Берет свою корзинку и медленно идет к деревьям.)

Апрель. Погоди, девушка, не спеши! (Подходит к Январю и кланяется ему.) Братец Январь, уступи мне на час свое место.

Январь. Я бы уступил, да не бывать Апрелю прежде Марта.

Март. Ну, за мной дело не станет. Что ты скажешь, братец Февраль?

Февраль. Ладно уж, и я уступлю, спорить не буду.

Январь. Если так, будь по-вашему! (Ударяет о землю ледяным посохом.)

Не трещите, морозы,В заповедном бору,У сосны, у березыНе грызите кору!Полно вам вороньеЗамораживать,Человечье жильеВыхолаживать!

В лесу становится тихо. Метель улеглась. Небо покрылось звездами.

Ну, теперь твой черед, братец Февраль! (Передает свой посох лохматому и хромому Февралю.)

Февраль (ударяет посохом о землю).

Ветры, бури, ураганы,Дуйте что есть мочи.Вихри, вьюги и бураны,Разыграйтесь к ночи!В облаках трубите громко,Вейтесь над землею.Пусть бежит в полях поземкаБелою змеею!

В ветвях гудит ветер. По поляне бежит поземка, крутятся снежные вихри.

Февраль. Теперь твой черед, братец Март!

Март (берет посох).

Снег теперь уже не тот, —Потемнел он в поле.На озерах треснул лед,Будто раскололи.Облака бегут быстрей.Небо стало выше.Зачирикал воробейВеселей на крыше.Все чернее с каждым днемСтежки и дорожки,И на вербах серебромСветятся сережки.

Снег вдруг темнеет и оседает. Начинается капель. На деревьях появляются почки.