Прикосновения - Мирослав Валек

Запрещенная любовь

(Перевод П. Вегина)

Запрещенная любовь, созревание плодов, над камином дым.Июль, купальщик в плавках.Он вычернен, как галка.Мне перья губы очернили.Луна тверда, как золото.На горло горизонтуупало солнце, как секира.

Капля твоей крови,цвета сажи брови,во мне твое лицо горит!Бледнеют звезды, тают,я к звездам улетаю,черный, словно трубочист.

Запрещенная любовь,знамя лета тяжкое,ночь, в которой сахар загустел горяч,смарагд трав.Под язык меня спрячь,буду для тебя — рубин,диамант, топаз, корунд,буду я тебе грубить.Это потому, что ты со мною ласкова.

Черные мысли бродят в голове,словно черная водаили черный пес.И как черная лиса,лает лес.

Только одна женщина светлым-светла.Черная зависть!Черная совесть!Светлая луна, светлые друзья,светлая, светлая, веселая осень!Я им лгу, как книга.Завидую им.Запрещенная любовь.Над камином дым.

Осень

(Перевод Б. Окуджавы)

Сойди с ума.Сто раз упейся…Осени влажные руки лежат на твоих плечах.Осень просит огня.Мышка серая молчана ее рукаве восседает.Осень молится:«Не уходите, купите рубины осенние!»Не отказывай ей, а иначе она тебя купит сама.И уже не избавишься от шагов ее вкрадчивыхза тобой и в тебе…Ах, куда же уйдешь без причины?И когда ты уснешь,будешь слышать, как осень заводит часы,как боится, что вдруг запоздает.

Поезд резко свистит,над дворами летя, как последняя птица.Человечек нелепый,ты впиши себе все:счастья было премногои страха,да и золотом осени были карманы набиты.Все записывай!А осень тебе подсчитаети итог подобьет.На полгода начинается тьма.Возвращаются моты с рубинами к дому.В глине чавкают цепи.Мост над водами треснул, как щепка,под тяжестью слова несказанного.Даже страшно.Кто-то шлепнул ладонь о ладонь…Это осень свои золотыес ладони и вновь на ладонь перебрасывает,пересыпаетна ладоньс ладони своей.

Зима

(Перевод Б. Окуджавы)

Зимой все вещи чище. Лес, поле.Снег бледно-голубой до боли.Зима собирает потоки смол,и вихрь с деревьев платье срывает,и зверя где-то во мне пробуждает.Приходит ночь, и объектив лунывращается на все четыре стороны,со всех сторон ее фотографируя.И вот уж темно-синей становится зима

Моя зима белая. Ветры случайныетихо тявкают из-под дверей.Моя зима добрая.Отчаяньевыбросьте,словно хлам,поскорей!Вверх, на берег крутой, с разбегаво весь свой рост…Моя зима — нежность,блеск снега,сияние звезд.Есть зимы, разные. Я вспоминаюрозовую зиму твоего тела.Розовой зимой я надышался.Белая зима мне надоела!И я, как подводная лодка, устал.

Мне нужен глоток воздуха прямой, как нож.Острым волосом черной зимы надрезать палец,чтобы капелька кровичеловеческой,краснойскользнула на снег.

Сентиментальное Рождество

(Перевод Б. Окуджавы)

Ну вот и подкатило счастливое рождество.Сироты, как вороны, сотнями замерзают,когда океаны белые на белый мир наползаюти солнцу уже не хватает сияния своего.Тяжелые звезды из олова низкое небо льет,у самого дома волчья стая качается…Ах, моя милая, еще мы успеем отчаяться!Давай-ка лучше попробуем горный пахучий мед.Желтым глазом тебя озираю,осматриваюсь кругом:сумасшедшая музыка, волчье пение,и на задние лапы становится дом…Для тебя — и любовь, и мимозу, и гром!

Ты люби меня!Будь, как полночь, влажна,как колодец, бездонна…Я — как солнце, вдруг вспыхиваюи сгораю до днаисступленно.

Разбухает река. Ледяная покрышка светла.А моя голова скоро-скоро коснется стола.Тонкий месяц изогнутыйтам, за окном, ее режет…Сад в крови,слышен гром,утро брезжит.Дьявол в печке играет с огнем,слышу я кочерги его скрежет.

Продолжается счастливое рождество,с медной музыкой колоколов вместо грома,как счастливое волшебствовозле дома.

Блохи рыжие скачут из печки на землю, звеня.И на нежную шею рассвета зудится рука у меня.Стены поголубели.И стали легкидве ее алебастровых тонких руки.

Нет, не то.Две руки ее,кроткие, нежные,две овечки волшебные и белоснежныевдруг сошлис моего удивленного тела.Небо вспыхнуло и погасло,и земля из-под ног улетела.Аллилуйя!Я прекрасно спасен!Медный колокол бьет,звон, звон, звон.Город весь этим звоном его занесен.

Ах, наверное, молодость это больнаяпрокричала, блаженствуя и проклиная.

Этот звон, этот звон, этот звон.

Эта боль от стремительной скачки, погони,как усталость, горька и, как пряник, сладка.Было белое рождество.На ладоничерный снег с белым снегомсмешались слегка.

Стихи

(Перевод П. Вегина)

Лацо Новомескому

Их нет!Как будто не было!Как будто все не в счет.По коридорам мыслей черный гроб несут,но это их нисколько не гнетет.

Ведь ночные мельницы поэтов крутятся.Ах, моя голова — корзина из прутьев:что намелет — тому простыл и след.Ну и что ж!У месяца дешевый свет.

Так видишь ты, поэт. Все луны отгорят.Нынче балансируй на солнечном луче.Ты сегодня мяч, забитый в офсайде.А душа — как камера в мячеили как зашитый в шкуру собственную пес!

Отзвонили, отзвонили. Все тетради на допрос.

Смерть кроликов

(Перевод П. Грушко)

Воскресным утром, после завтрака,когда в камине на мышиных флейтахнаигрывает зимний ветер,воскресным утром, после завтрака,идти по хрусткому снежкутуда, где клетки.Перчатку снять, ошпарить ветром кожуи нацепить перчатку на забор,как только что отрезанную руку,курить у дверки.Потом просунуть мерзнущие пальцыи вместе с дымом выдохнуть словаподеликатней, похитрей, послаще,немного посочувствовать,покрепче ухватить за шкуру,рывком поднять над теплою соломой.

Воскресным утром, после завтрака,услышать едкий запах.

Взять в левую, держать вниз головой,коситься на коричневые уши,поглаживать по шерсти,подуть, поднять и — правой! —ударить по затылку.Еще раз ощутить рывок,попытку к невозможному прыжку,почувствовать, как тяжела рука,как появляется слюна под нёбом,как небо кроличье разверзлосьи горсти шерсти падают с него.

Все кролики — голубоватый венский,большой бельгийский,завитой французскийи пегий чешский,любой бастард с какой угодно кровью, —все умирают так же бессловеснои с той же быстротой.

Молчать, нахмурясь, в понедельник,во вторник размышлять о судьбах мира,а в среду и в четвергизобрести машину паровуюили открыть новейшую звезду,а в пятницу мечтать о том о сем(о голубых глазах не забывая),неделю напролет жалеть сирот,цветами восхищаться,в субботу выкупаться докраснаи на устах твоих уснуть спокойно…

Воскресным утром, после завтрака,услышать запах кролика…

Любовь в гусиной коже