Мой (не)сносный сосед (СИ) - Гранд Алекса

Я рассеянно изучаю его серое поло с характерным крокодильчиком на левой груди, скольжу взглядом по серебристому корпусу стильных часов с кожаным ремешком, когда мы подъезжаем к зданию нашей альма матер.

– Попьем кофе на большом перерыве? – джентльмен до мозга костей, Мельников спешит обогнуть тойоту и открыть передо мной дверь. И мне не остается ничего другого, кроме как вложить руку в его широкую теплую ладонь. Прикосновение дискомфорта не вызывает, но и эйфории тоже, так что я тороплюсь скорее закончить с этим политесом, выбраться наружу и переместить пальцы на лямки рюкзака.

– Окей, – отказать новому знакомому кажется невежливым, особенно после того как он меня выручил и практически вырвал из лап разъяренного соседа. И совместный обед вряд ли большая за это плата.

Настроение выправляется, грядущий раунд противостояния с Филатовым приятно греет кровь, и я вприпрыжку скачу к крыльцу, беззаботно насвистывая незатейливый мотивчик. Запрыгиваю на первую ступеньку, замечаю в толпе студиозов вихрастый рыжий затылок и резко останавливаюсь, как будто наткнувшись на невидимую преграду. Снимаю с плеч рюкзак, начинаю в нем лихорадочно копаться и, не найдя искомого, стараюсь слиться с окружающей обстановкой. Только поздно. Староста успел увидеть мою мечущуюся тушку и теперь явно жаждет крови.

 – Васильева, стоять! – долговязый Колька возвышается над нашими невысокими одногруппницами, и мне тоже приходится смотреть на него снизу вверх, задрав высоко голову. Терпеть не могу это его превосходство – мышцы шеи быстро устают и затекают.

– Что, Васильева? – я переминаюсь с ноги на ногу, проваливаю попытку сбежать от вездесущего Горшкова и делаю жадный глубокий вдох, как перед прыжком в прорубь. – Не шалю, никого не трогаю, примус починяю.

– Журналы где?

– Колюнь, тут такое дело, – не знаю, как в двух словах объяснить причину моего опоздания и чем оправдать забывчивость, так что замолкаю, покачиваясь с носков на пятки и обратно. И подозреваю, что с моим везением наладить контакты и в этой группе не удастся.

– Васильева, – поток очередных возмущений Горшкова опережает куратор. Спортивная и подтянутая, немногим старше меня, Кольцова Ангелина Сергеевна с легкостью оттесняет в сторону старосту и манит меня аккуратным тонким пальчиком, параллельно отмахиваясь от заглядывающего ей через плечо старшекурсника. – За мной шагом марш.

Я не удерживаюсь от того, чтобы показать рыжему язык – все равно мирного сосуществования у нас не выйдет. Рано или поздно мой вредный характер проявит себя, а умение влипать в неприятности испортит то, что не успею испортить я. Так что нет смысла строить из себя безобидный одуванчик, если ты – венерина мухоловка.

Мы поднимаемся на третий этаж, минуем группку штудирующих конспекты первокурсниц и заходим в святая святых Кольцовой – крохотный захламленный кабинет, доставшийся ей в наследство от прошлого руководителя студии современного танца вместе с ворохом приятных и не очень обязанностей.

– Кофе будешь? – с Ангелиной мы случайно познакомились в клубе, взорвали танцпол и изрядно опустошили запасы моего приятеля-бармена, и с тех самых пор к вежливому обращению на вы так и не вернулись.

– Давай, – справедливо решаю, что лучше сидеть здесь с куратором и цедить растворимый суррогат, чем скучать на неимоверно нудной лекции по психологии. Тем более, что можно совместить приятное с полезным: – а что там с моим заявлением за свободное посещение?

– Декан отказывается подписывать. В учебе ты не блещешь, в профкоме не состоишь, студсовет обходишь десятой дорогой, – неопределенно разводит руками Кольцова и, залив «Нескафе» кипятком, подвигает ко мне кружку с изображением Петербурга. – Я попробую его переубедить, но тебе придется выступить на концерте ко дню первокурсника. И репетиции посещать тоже придется.

– Ну, Лина-а-а! – перспектива такого вопиющего убийства собственного времени расстраивает. Безусловно, я умею и люблю танцевать, но совсем не горю желанием дергаться на сцене в балетной пачке или балахоне вместе с такими же штрафниками-неудачниками.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– По-другому никак, – отрезает Кольцова, качая головой, и мне приходится пообещать ей договориться с культоргом, записаться в нужную секцию и не пропускать занятия. Потому что очень уж хочется получить заветную подпись, устроиться на подработку и прогуливать пары с чистым сердцем.

– Спасибо, – нехотя бурчу себе под нос и тянусь к небольшой хрустальной вазочке с бело-розовым зефиром. Съедаю три воздушных облака под пристально-изумленным взглядом куратора и мычу с набитым ртом: – фто?

– Попробуй с ребятам подружиться, а.

Не собираюсь расстраивать Ангелину и открывать ей глаза на невозможность подобной перспективы и, пробыв в гостеприимном кабинете еще полтора часа, ретируюсь. Нагло откладываю беседу с культоргом на завтра, а еще лучше на послезавтра, под монотонные причитания реквизирую у Горшкова его лекции и спускаюсь на первый этаж.

Перед главным входом как всегда многолюдно: слева от крыльца курят парни, мешают пройти сгрудившиеся в центре двора и обсуждающие ногти-брови-ресницы девчонки, а целующиеся на лавочках влюбленные вызывают легкое несварение своей ванилью. В общем, я делаю глубокий вдох и приподнимаюсь на цыпочки, пытаясь обнаружить в толпе Мельникова, который пообещал меня забрать.

– Алена! – Миша стоит у обочины, прислонившись к отполированному боку серебристого автомобиля, и широко улыбается. Его волосы по-прежнему идеально уложены, на поло ни одного залома, а на темно-коричневых туфлях совсем нет пыли. Правда, это упущение быстро устраняет мотоциклист, закладывающий крутой вираж и притормаживающий сантиметрах в двадцати от Мельникова и его тойоты.

Мне в спину летят многочисленные восхищенные вздохи девчонок, отвлекшихся от разбора модных тенденций и переключивших все свое внимание на байкера. Признаться, я и сама залипаю на широких плечах неизвестного парня, из любви к искусству рассматриваю крутые крепкие бедра и отдаю должное потертым кожаным штанам. Ровно до того момента, как нарушитель всеобщего спокойствия снимает с головы шлем и балаклаву и старается пригладить торчащие в беспорядке волнистые темно-каштановые волосы.

– Васильева! – вполне дружелюбно машет сосед, а у меня сердце ухает в пятки, потому что я не знаю, как сказать, что утопила ключи от его квартиры в унитазе. И что-то я очень сомневаюсь, что Филатов поверит в то, что уронила я их по нелепой случайности, пытаясь одновременно достать со дна сумки влажные салфетки и зачем-то ответить на мамин звонок.

Глава 5

Иван

Ничто так не подогревает интерес мужчин,

как соперничество.

(с) к/ф "Тема для разговора".

– Значит, вас двоих уделала одна хрупкая миниатюрная девчонка. Я все правильно понял? – усмехается Феликс, копаясь в моем замке, и я уже жалею, что позвонил товарищу. Потому что пинков за неполных два дня мое самолюбие получило больше, чем достаточно. – Что-то ты теряешь хватку, бро.

– Да мы просто сонные были, – оправдываюсь перед приятелем под сдавленное хихиканье Захара и отвешиваю последнему подзатыльник, отводя душу и хоть немного сбрасывая накопившееся напряжение. Ситуация с Кнопкой бесит от ее абсурдного начала и до конца.

– Айш! За что?

– Было бы за что, уже убил бы, – сую под нос возмущающемуся Лагутину кулак и ныряю в недра моей распахнувшей двери квартиры.

Засовываю голову под ледяной душ, пока парни нагло потешаются надо мной в коридоре, и пытаюсь сосредоточиться на чем-то, кроме маниакального желания отшлепать Васильеву. Не выходит. Сотни вариантов кровавого и не очень отмщения теснятся в мозгу, а дьяволенок на левом плече скорешился с ангелом с правого, и теперь они оба подталкивают меня к выходу. Впихивают в руки ключи от ямахи, снимают с вешалки шлем и заставляют рычать на иронично вздернувшего бровь Феликса.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})