Помощь призрака - Татьяна Лисицына

Я вышла на улицу и вновь бесцельно побрела по улице, пока не оказалась на Патриарших прудах. Боль от утраты вновь захватила меня. Больше никогда мы с Андреем не придём сюда и не посидим здесь на скамейке.

Я вытерла скатившуюся по щеке слезу. Куда же мне пойти? В отель возвращаться не хотелось. Мой взгляд упал на открытое кафе рядом с рестораном. Спустилась по ступенькам к самому пруду, села за столик и заказала пиво. Официант принёс запотевший бокал. Было ещё слишком рано для посетителей, я сидела совершенно одна и думала, что делать дальше. А потом мои мысли вернулись к тому дню, когда отец отправил меня в Москву.

Когда Роман Фёдорович вошёл в кабинет, где я работала, мой взгляд метнулся на часы, висевшие на стене. Неужели уже пришло время ланча? Только я могла сварить ему тот кофе, который ему нравился. Ещё одна почётная обязанность, которую навесил на меня отец, несмотря на то, что это могла сделать секретарша.

– Будешь кофе? – я привычно метнулась к кофеварке.

– Сядь. – Он махнул рукой. – Нужно поговорить.

– Да? – Я послушно опустилась на стул, быстро перебирая в уме те просчёты в работе, которые могла допустить. Неужели это из-за нашего нового клиента, с которым была недостаточно внимательна? Или я не успела проверить отплату счетов?

– Элоиза, ты едешь в Москву.

– В Москву? – как попугай повторила я, потому что много лет мечтала об этом, но каждый раз у отца находилась веская причина, чтобы меня не отпустить. Я читала всё, что могла достать о России. Эта странная огромная страна будоражила моё воображение.

Возможно, в этом виновата моя мать с её рассказами. Моя бедная мамочка, которая так и не смогла прижиться в чопорном Париже. Слишком часто я заставала её за рассматриванием старых фотографий, слишком часто ей снились сны, после которых она плакала. Конечно, она задыхалась с моим деспотичным отцом, который всю жизнь считал, что облагодетельствовал её. Всю жизнь, до тех пор, пока не нашёл её мёртвой в их супружеской кровати. Она выпила упаковку снотворного.

Думаю, отец чувствовал себя виноватым. После её смерти он совсем замкнулся и стал обращаться со мной ещё строже, чем раньше.

Роман Фёдорович сел напротив меня и нетерпеливо застучал пальцами по столу, это означало, что он волновался.

– Конечно, было бы лучше поехать мне, – наконец, начал он. – Но ты знаешь, сколько у меня переговоров. Надеюсь, ты справишься. Имей в виду, это дело чести нашей семьи. Сейчас, когда Борис умер, надо заявить о своих правах на наследство. Иначе это сделает его гадёныш, которого он усыновил.

– Зачем ты так, отец? – удивилась я.

– Надеюсь, ты помнишь, что мой братец Степан опозорил нашу семью и примкнул к революционерам? Он, видите ли, считал, что иметь капитал неприлично, верил в эти бредовые идеи марксизма-ленинизма о братстве-равенстве. В общем, эта история глубоко ранила моего отца. Я уже не говорю о его матери, которая не смогла пережить такого предательства. Я хорошо помнила эту давнюю историю, хотя в моей семье о ней говорили редко. Но уж если вспоминали, то каждый раз с ненавистью, несмотря на прошедшие годы.

– Неужели вы так и не встречались с братом? – осмелилась спросить я.

– С кем? С этим подонком? О чём ты, Элоиза? Я ненавижу эту страну за то, что она сделала с нашей семьёй.

Я вздохнула, думая о том, что наша семья, несмотря на революцию, осталась богата.

– Ладно, объясняю суть дела. Борис, уж не знаю какими путями, смог оформить на себя особняк, который строил ещё твой дед

Фёдор для своей семьи. Как только в России случилась перестройка, я всеми путями пытался вернуть наш дом. Мои люди работали над этим вопросом. И вот однажды мне сообщили, что особняк выкуплен какой-то фирмой. Я продолжил расследование и обнаружил, что учредителем этой фирмы является Борис. Ты можешь представить себе весь цинизм положения?

– Может быть, Степан пожалел, что связался с революционерами и поссорился с семьёй?

– Не выдумывай! – оборвал меня отец. – Ты просто начиталась книг. Стёпка был ещё щенком, когда всё это произошло. Он и понимать ничего не мог в то время. Да и с годами не поумнел. Но это не важно. Наша задача вернуть фамильный дом. Они там музей какого-то писателя, кстати, тоже революционера, устроили. В нашем-то доме?!

Тогда нас прервали. Отец ушёл на переговоры, а я стала готовиться к отъезду.

Глава 3

После изумительной прогулки по ночной Москве, Андрей привёл меня к отелю «Марко Поло». Мне не хотелось уходить, несмотря на усталость. Казалось, никогда в жизни я не была так счастлива. Мне понравилась Москва, и, к своему ужасу, я осознала, что за несколько часов успела влюбиться в Андрея. И это было так не похоже на меня и так опрометчиво, что я чувствовала, я даже не могла бы описать, что чувствовала.

– До свидания, Лиза, – его мягкий голос обволакивал и успокаивал. – Надеюсь, мы ещё встретимся. Что ты делаешь завтра?

– Завтра, – повторила я, словно старалась что-то припомнить, хотя на самом деле просто пыталась скрыть радость: ведь я понравилась ему, если он хочет со мной встретиться. – Завтра у меня деловая встреча днём, а потом свободна.

– Ты здесь в командировке?

Весь вечер у меня чесался язык, рассказать Андрею какое отношение я имею к особняку Петушинских. Я вздохнула. Дольше скрывать не имело смысла.

– Мне нужно кое в чём признаться. Дело в том, что Фёдор Петушинский мой дедушка, – начала я. – По лицу Андрея сразу пробежала тень, он выпустил мою руку и отшатнулся, словно он получил пощёчину.

– О Господи, я должен был догадаться: Элоиза, Париж. Какой же я дурак. А я ведь подумал, что вы и на самом деле заинтересовались музеем. – Андрей снова перешёл на «вы», словно и не было вечера, проведённого вместе. – Так, неужели всё это было игрой? Зачем вы это сделали?

Я молчала: тоненькая ниточка симпатии между нами порвалась, и после моего признания новый знакомый видел во мне только врага, который хотел лишить его наследства.

– Но это же вы пригласили меня осмотреть дом. Знаете, мне даже не пришло в голову, что вы и есть тот самый человек, который … – я замялась. – Я даже имени вашего не знала.

– Неужели? – Андрей прищурился. – Вы не знали моего имени?! Ваш отец никогда не упоминал его в разговоре.

– Нет.

– Не врите.

– Я не вру.

На самом деле мой отец называл его обычно «подонок» или «урод».

Андрей покачал головой. Он избегал смотреть мне в глаза, вид у него был, как у обиженного ребёнка, – он хотел сделать приятное, а его обманули, но я ни в коей мере не хотела его обидеть. Но нужные слова не шли у меня с языка. Я, в общем-то, чёрствый человек, жалеть не умею. Извиняюсь с трудом, – отец внушил мысль, что мы особенные. Пауза затянулась, и когда я начала, было уже поздно.

– Поверьте, Андрей, я…

Он поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза.

– Не надо, Элоиза. Я всё понял. Вы приняли меня за дурака. Ваша роль была сыграна мастерски. Хотя не знаю, зачем вы так старались. С вашими-то деньгами вы можете устанавливать собственные правила. Возможно, правда, что вам, как и многим богатым дамочкам стало скучно, и вы решили развлечься. Всего вам хорошего.

Увидимся у адвоката.

Он повернулся и исчез в темноте, прежде чем я успела что-то сказать. Вздёрнув подбородок, я вошла в отель, стараясь не расплакаться. Ещё не хватало, чтобы кто-нибудь увидел слёзы «богатой дамочки».

Я проснулась от звонка. Женский любезный голос, сообщил, что меня ждут в вестибюле.

– Кто? – удивилась я.

Она прикрыла трубку и спросила:

– Как вас представить? Андрей?

– Скажите, что я сейчас спущусь, – бросила я в трубку и бегом побежала в ванную. Сборы заняли у меня всего пять минут. Так я боялась, что он уйдёт.

– Лиза!

– Андрей!

– Простите меня. Я не спал всю ночь. Я думал о вас, о нашем вечере. Я понял, что вы не смогли бы притворяться.

– Мы уже решили, что будем на «ты», – мягко сказала я, стараясь не смотреть на него слишком преданно и не улыбаться так глупо.

– Да, но тогда я не знал, кто вы.

– А мне показалось, что вы не делаете различий между людьми.

– Это так. Но ведь мы оказались врагами. А я меньше всего хотел бы этого. Зачем Роман Фёдорович послал вас?

– Вы жалеете, что встретились со мной?

Наверно, мой голос звучал так жалобно, что его лицо просветлело, а губы дрогнули в мальчишеской улыбке.

– Мы условились на «ты».

– Но я тогда не знала, что мы враги.

Андрей засмеялся, взял мою руку и поцеловал.

– А, знаешь что, Лиза, к чёрту всё это. Сегодня хороший день, светит солнце. Пойдём завтракать. Здесь рядом есть кафе, где варят чудесный кофе. А пирожные просто восхитительны.

В этом был весь Андрей. Он всегда старался решить проблему мирным путём.

– Конечно. Я только поднимусь за сумкой. Ты не исчезнешь так же внезапно, как появился?

Он покачал головой и уселся на диван.

Проходя мимо девушки за стойкой, я поймала её взгляд, устремлённый на Андрея, – она не сводила с него глаз. Девушка показалась мне хорошенькой и молодой, и я вдруг почувствовала себя старой. В номере перед зеркалом я рассматривала своё лицо и не находила в нём ни одной привлекательной черты. Ну, может, только глаза. Я вздохнула: и в молодости не была красавицей, а уж теперь-то и вовсе. Пригладила выбившийся из пучка завиток и поправила лацкан строго пиджака кремового цвета. Посмотрела ещё раз на своё отражение: пожалуй, единственный плюс в том, что с возрастом я не поправилась.