Тернистый путь - Леонид Ленч

Молодой человек в бобриковой куртке привычно отхлебнул кипяченой воды из грязного стакана, откашлялся и ровным тусклым голосом начал:

— Газы, или боевые отравляющие вещества, действуют на наружные покрова, а также кидаются на внутренние органы человеческого организма.

При этих словах докторша — Марфа Петровна это отчетливо видела — нахально улыбнулась, встала и ушла.

«Так! — внутренне ликуя, подумала Марфа. — Попалась, птичка, стой! Я тебя как срывщицу доконаю Завтра же сочиню про нее заметку в газету».

Три дня Марфа Егошкина ходила как бы в горячечном тумане, сочиняла заметку про Елену Кондратьевну и наконец сочинила.

«Срывщица» — называлась заметка.

«В нашем доме, — писала Марфа, — завелась срывщица, которая своим нахальным смехом срывает занятия женщин по газам. Женщины нашего дома просят привлечь срывщицу — гнилую интеллигентку Е. К Голубеву — к суровому суду трибунала».

С тем же чувством внутреннего ликования, какое бывает у охотника, настигшего, наконец, долгожданную дичь, Марфа Петровна поднималась по широкой редакционной лестнице.

«Попалась, птичка, стой!» — мысленно повторяла она и уже прикидывала, как поставит Нюркины комоды в комнате докторши.

А через час она возвращалась домой расстроенная, мрачная и, словно продолжая спор, бурчала под нос:

— «Беречь надо»! Подумаешь! А меня не надо беречь? Она меня своими одеколонами одними замучила! Сами, черти, гнилые интеллигенты, вот и заступаются за эту срывщицу проклятую, прости господи!

Вечером женщин снова вызвали в «красный уголок» на лекцию о газовой войне.

Марфа Петровна села в первый ряд, скрестив на могучей груди тяжелые красные руки.

И вдруг за столиком лектора появилась, маленькая, худенькая, как девочка, докторша Елена Кондратьевна

— Товарищи, — звонко сказала она собравшимся женщинам, прошлый раз вам здесь прочитали безграмотную лекцию. Я поговорила где нужно, и этого лектора сняли с работы. Сегодня я сама прочту вам лекцию о боевых газах. Советую вам записывать. Товарищ Егошкина, выньте-ка тетрадь!

Марфа Петровна вспыхнула, губы ее дрогнули, ей почему-то стало ужасно жалко себя. Но в то же мгновение она взяла себя в руки и отрезала:

— Сама знаю! Не учите! И пожалуйста, не думайте, что вы здесь одна интеллигенция!

А тетрадь все же вынула.

ПОЗНАКОМИЛИСЬ

На перроне большой узловой станции в самом конце платформы на зеленой станционной скамейке сидела небольшая лохматая собака серо-желтой масти. Рядом с ней стоял фанерный чемодан.

Умная серьезная морда собаки была полна достоинства и хранила выражение легкой брезгливости и здорового скептицизма. Всем своим видом собака как бы говорила:

«Ну что же, обождем, посмотрим. Пока для себя лично я здесь ничего интересного не вижу»

Изредка собака зевала, широко раскрывая нежно-розовую с черными пятнами влажную пасть.

Шумная перронная жизнь шла своим чередом

Так прошло минут пятнадцать, и вот перед скамейкой с собакой остановились двое мужчин.

Один, маленький и бородатый, был одет в серый, жесткий, словно жестяной, плащ и такую же кепку, с традиционной пуговицей на макушке. Пуговица эта была похожа на электрическую кнопку, и казалось, что, если на нее нажать, бородатый мужчина зазвонит пронзительно, как будильник.

Его спутник, морщинистый и бритый, был в мятом летнем пальто и серой выцветшей шляпе.

— Сторожит, — кивнул на собаку мужчина в кепке с пуговицей-кнопкой.

— Сторожит, — эхом откликнулся мужчина в шляпе.

— Что за порода, никак не пойму, — спросил у спутника мужчина в кепке

Тот бегло, с видом знатока, оглядел собаку и авторитетно сказал'

— Обыкновенная жучка — Потомственный подзаборный дворянин Эй, Жучка, хлебца хочешь?

Собака вежливо подняла левое ухо и внимательно посмотрела на человека в шляпе. Потом она снова зевнула Ее умные глаза хранили то же скептическое, слегка насмешливое выражение.

— А все-таки неосторожный человек ее хозяин, — сказал мужчина в кепке, обрадованный неожиданным развлечением Разве можно уходить и оставлять вещи на собак? Бросить ей кусок хлеба — она не заметит, как и скамейку-то вместе с чемоданом унесут.

— Это еще как сказать. Бывают такие собаки, что и не берут. Вы ей хлеба, а она вас за штаны.

— Ну, это редкость, — возразил мужчина в кепке, — это особенные собаки, ученые, вроде как в цирке или там ищейки А вы возьмите обыкновенную штатскую собачку вроде этой. Да что там собака… Возьмем даже вас

— Позвольте, что вы хотите этим сказать?

— Или даже меня возьмем. Вообразите, что я так вот сижу, скажем, в буфете, сторожу чемодан. И вдруг подходит ко мне хорошо одетый гражданин, говорит со мной на разные вежливые темы и приглашает выпить и закусить на его счет Разве я откажусь? Никогда! А он в это время мой чемоданчик, цап-царап и, ищи-свищи его!.

— Это верно.

— А тут собака, — горячо продолжал мужчина в кепке, — несознательное животное, тварь, так сказать Хотите, давайте ее рефлексы проверим. Я ей сейчас брошу чего-нибудь, а вы возьмите со скамейки чемодан. Поставим его обратно.

— Лучше вы берите чемодан, а угощения я буду ей бросать.

— Зачем же вам беспокоиться? Вот у меня булочка имеется и конфетка. Булочка все равно черствая… Эй, Жучка, на, куси, куси!

Мужчина в кепке бросил собаке круглую, твердую, как камень, булку. Ударившись с легким звоном о скамейку, булка упала на землю. Собака подняла правое ухо, потом соскочила со скамейки и вдруг, быстро и ловко работая передними лапами, зарыла булку в землю, рядом с ножкой скамейки.

— Ишь ты, какая, — с некоторым уважением сказал мужчина в шляпе. — Запас себе делает. Бережливая, чертовка. Дайте-ка сюда конфетку. Я брошу, а вы берите чемодан.

Он освободил конфетку от бумажной обертки, плюнул на нее и бросил собаке.

— Иси, иси! Куш!

Собака обнюхала конфетку и тут же зарыла ее рядом с булкой. Мужчина в кепке сделал шаг по направлению к скамейке и протянул руку к чемодану. Собака глухо и грозно зарычала.

— Идемте, ну ее к черту, — вдруг сказал мужчина в шляпе. — Что-то не нравится мне эта собака. Не хочу рисковать брюками.

— Даром только булку на нее загубили, — сердито согласился с ним мужчина в кепке. — Тоже мне цаца сидит, подумаешь!

Они ушли. Собака снова вскочила на скамейку и уселась в той же позе терпеливого ожидания. Мимо нее сновали люди, раздавались свистки паровозов, вдали по рельсам, мерно лязгая железом о железо, катились вагоны маневрирующих составов, но собака, казалось, не обращала никакого внимания на это движение и шум. Она ждала хозяина.

Наконец он явился. Это был молодой пограничник, остроносый, с карими мягкими, очень внимательными глазами.

— Заждался, Индус? — сказал он, потрепав собаку по лохматой голове. — Скоро поедем. Что с тобой? Чего ты волнуешься?

Индус соскочил со скамейки и, так же быстро работая передними лапами, стал отрывать свои запасы. Пограничник нахмурился.

— Что там у тебя? Давай сюда.

Индус отрыл булку, осторожно взял ее в зубы и подал хозяину Затем отрыл конфетку, отдал и ее. Вслед за этим он сел на землю и преданно улыбнулся хозяину. Улыбка его говорила:

«Вот видишь, как я знаю службу. Меня надо похвалить».

— Молодец, Индус! — сказал пограничник и, обратившись к пассажирам, сидевшим на соседней скамейке, прибавил — Граждане, кто давал собаке булку и конфетку?

На скамейке не ответили. Потом какая-то женщина в платке сказала:

— Давеча какие-то два стояли тут и любовались вашей собачкой.

— Придется их поискать. Индус, ищи

— Пожалуй, что не найдет их теперь. Давно это было.

— Найдем, — сказал пограничник, улыбаясь. — Не таких находили.

Опустив голову к земле, Индус уверенно побежал вперед по платформе. Хозяин шел сзади.

А через десять минут Индус уже привел хозяина в зал первого класса, где за столиком сидели и мирно пили пиво проверявшие его собачью честь незнакомцы.

Заметив пограничника и собаку, деловито направлявшихся прямо к ним, мужчина в кепке поперхнулся пивом, а его спутник нервно заерзал на стуле.

— Получите вашу булочку и конфетку, — сухо сказал пограничник и положил на стол приятелям запачканную землей булку и почерневший леденец.

Наступило неприятное молчание.

— Это мы угостить хотели… вашу собачку, — заискивающе залепетал мужчина в шляпе — Видим, сидит собачка одна, скучает… Мы не знали, что это такая собака. Мы думали, что это обыкновенная штатская собака.

— Эта штатская собака, граждане, задержала сто нарушителей границы.

— Ну?! То-то я смотрю, что у них на морде, извиняюсь, на лице выражение такое интеллигентное.

— Зачем вы давали ей булку и конфету, гражданин?