Тени исчезают на рассвете - Лев Израилевич Квин

бывает публика! Одним подавай вместе, другим — врозь, третьим — поближе к двери, четвертым — подальше от дверей…

Сергей Павлович жил довольно далеко от центра, в небольшом деревянном домике. Он занимал здесь одну половину, состоявшую из комнаты и кухни. В другой половине жила чета пенсионеров Монаховых. Муж — Егор Ефимович — был прежде железнодорожником, его жена — Мария Степановна — учительницей. С Семеновым они жили душа в душу. Он был хорошим соседом: жил тихо-мирно, не пил, не скандалил.

— Здравствуйте, Сергей Павлович, — приветствовал его старик Монахов, сидевший на завалинке возле дома. — С работы?

— Как вам сказать, Егор Ефимович. Отпросился я сегодня пораньше, побродил по улицам. Растет город наш, растет! Молодежь не замечает, а вот мы с вами, старожилы, — все видим…

— Садитесь, Сергей Павлович, потолкуем… Хорошо здесь, на солнышке.

Монахов подвинулся, давая место соседу.

— Пойду-ка лучше вздремну немного. Что-то ночью неважно спалось… Ах да, чтобы не забыть, Егор Ефимович! Пойдемте сегодня вечером в кино все вместе. Итальянская картина идет, говорят, хорошая.

— Я бы со всем удовольствием. Вот как Маша только, не знаю.

— Да я уж и билеты взял, — сказал Сергей Павлович. — На десять тридцать.

— Ну, раз взяли — кончено! Пойду старуху агити-ровать.

Егор Ефимович поднялся с завалинки. Они вместе зашли в маленький темный коридорчик.

— Разбудите меня в десять, Егор Ефимович, ладно? А то боюсь, просплю.

— Разбудим, разбудим, а как же…

Но Сергей Павлович и не думал ложиться спать. Тщательно прикрыв за собой дверь, он сбросил ботинки и прошел на кухню. Вытащил из кармана конверт, отрезал ножницами уголок, где была наклеена марка, и опустил его в блюдце с теплой водой из термоса. Когда марка отмокла, Сергей Павлович осторожно снял ее с бумаги.

Это была самая обыкновенная рублевая почтовая марка с рисунком Кремля. Ничего примечательного на ней не было, ни с лицевой стороны, ни на обороте. Марка, как марка! Но Сергей Павлович тем не менее проделывал с ней странные вещи. Он взял со шкафа маленький пузырек — аптечная наклейка гласила: "Валерьяновые капли". Тщательно смочил жидкостью из пузырька клеевую поверхность марки и обождал, пока она подсохнет.

Из ящика стола Сергей Павлович вытащил небольшую металлическую коробочку. В ней были принадлежности для письма: бумага, конверты, марки. Он взял из коробки марку и, стараясь не касаться пальцами клеевой стороны, наложил на нее другую, смоченную "валерьянкой". Когда Сергей Павлович разнял марки, на нижней был четко отпечатан портрет молодого человека, сфотографированного с чемоданом в руке. Очевидно, дело происходило в вагоне, так как по сторонам снимка виднелись края полок, а в глубине — большое окно.

С помощью лупы, лежавшей тут же, в ящике стола, Сергей Павлович с трудом прочитал микроскопическую надпись на краю фотоснимка: "Алексей Петр. Воронцов.

Южносибирск. Редакция". Затем поставил на место пузырек, сжег марку с конверта и остатки бумаги. Марку же с отпечатанным на клеевой стороне фотоснимком он спрятал в портсигар, ловко сунув ее в бумажный мундштук папиросы.

Сергей Павлович убрал со стола и с удовольствием потянулся. Ну вот! Теперь, пожалуй, можно и отдохнуть.

…Егор Ефимович постучал в дверь ровно в десять. На улице уже темнело.

— Сергей Павлович! Время!

— Сейчас встану…

У входа в кинозал Сергей Павлович посмотрел на билеты и ахнул:

— Смотрите-ка, а ведь места-то разные… Ну и народ пошел! Ведь я этой кассирше специально сказал, чтобы обязательно билеты вместе были, а она вот что сделала. Нет, я это так не оставлю. Где тут директор кинотеатра?

— Да что вы, не надо, Сергей Павлович! — уговаривала его Мария Степановна. — Подумаешь, беда какая!

Продолжая возмущаться и негодовать, Сергей Павлович все же прошел в зал и отыскал свое место. Оно оказалось возле самой двери. Оглянувшись, он помахал рукой своим старичкам. Они сидели в другом конце зала.

Погас свет. По полотну экрана забегали первые кадры кинохроники. Сергей Павлович быстро, не выпрямляясь, шагнул к выходу, осторожно снял крюк и прикрыл за собой дверь.

На автобусной остановке он дождался машины на Северный поселок, а еще минут через двадцать стоял далеко от кинотеатра на самой окраине города. Было уже совсем темно. Лишь свет фар проезжавших по шоссе машин на мгновение вырывал из мрака белую таблицу с черной надписью: "Южносибирск".

Сергей Павлович и не заметил, как к нему подкатил легковой газик — он шел вплотную за огромным грузовиком. Казалось, машина бесшумно вынырнула из ночи. Открылась задняя дверца.

— Садитесь, — произнес приглушенный голос.

Сергей Павлович осторожно перешел через канаву, силясь разглядеть номер газика в свете фар подъезжавшей сзади машины. Но, как и в прошлый раз, табличка вся была залеплена грязью.

— Скорее! — повелительно сказал тот же голос.

Сергей Павлович забрался на заднее сиденье и прихлопнул дверцу. В машине был лишь один человек. Он сидел впереди, за рулем, одетый в плащ с поднятым воротником. На голове у него была кепка. Вот все, что мог видеть со своего места Сергей Павлович.

Некоторое время ехали молча. Навстречу шли машина за машиной, и водитель сосредоточился на управлении автомобилем. Но вот поток машин прекратился. Газик сбавил ход и, тихо урча, пошел, прижимаясь к обочине дороги.

— Что случилось? — спросил водитель глухим голосом, словно его рот был набит ватой.

— Пришел фотоснимок.

— Воронцов Алексей Петрович?

— Откуда вы знаете? — удивился Сергей Павлович. И тут же догадался: рация!

Водитель коротко хмыкнул.

— Давайте!

Сергей Павлович вытащил из кармана портсигар и подался вперед. Ему не терпелось увидеть лицо водителя.

Но тот, не оглядываясь, протянул к Сергею Павловичу руку в перчатке.

— Кладите сюда… А теперь слушайте. Этого так называемого Воронцова придется украсть и выжать из него — силой или деньгами, это все равно — весь их план, а главное, кто такая "Анна". Потребуются ваши связи среди уголовников.

— А если Воронцов ничего не скажет?

Водитель пожал плечами. В машине наступило молчание.

— Когда вам надо быть в городе? — спросил наконец водитель.

— В двенадцать. У кинотеатра.

— Пора возвращаться. — Он развернул машину. — Связь по-прежнему будем держать через будку телефона-автомата. Сделать надо вот что…

Сергей Павлович вышел из машины в темном переулке неподалеку от кинотеатра. Газик поехал дальше, а он заспешил к выходу из зала. Вот-вот должен был кончиться сеанс.

Он успел вовремя. Только подошел к двери, как она распахнулась и из зала повалил народ. Сергей Павлович встал в сторонку, подождал своих соседей. Вот и они!

— Ну как? — спросил он, восторженно улыбаясь.

— Очень хорошо! Очень!.. А песенка какая… "Ты подари мне…" — запел вполголоса Егор Ефимович.

— "…свой поцелуй, мой