Солнышко - Е. С. Побежимова

ощущений. Я дал парням отбой и снял наблюдение с квартиры соседа. Прослушку убрали, камеру тоже. Отрядил пару человек присматривать за малышкой. Не думаю, что она задержится в моем доме, но оставлять девчонку без присмотра не хотелось.

Убрал документы в сейф и отправился восвояси. Ника встретила меня улыбкой и накрытым к ужину столом. Ели в молчании. Потом она стала мыть посуду.

— Почему ты все время ходишь в пижаме? — не выдержал я.

— А мне остальное не нравится, — просто ответила она.

— Можем съездить в магазин и купить тебе что-нибудь еще, — предложил я.

Малышка резко развернулась и стала внимательно меня разглядывать.

— Зачем ты это делаешь? — наконец спросила она.

— Что? — не понял я.

— Зачем ты мне помогаешь? Ведь мог же просто вызвать помощь, а не тащить к себе. И покупать мне одежду ты тоже не обязан. Зачем тебе это?

— Хочется, — пожал я плечами. — ты против?

— Не в этом дело, — буркнула она.

— А в чем? — заинтересовался я. Все же любопытно, что у нее в голове творится.

— Любой другой просто прошел бы мимо, максимум — вызвал бы скорую. Ты принес меня к себе, вызвал врача, кормишь меня, лекарства купил, одеть пытаешься...зачем?

— Хочется, — повторил я, стараясь избежать неприятной темы, но девочка проявила настойчивость.

— Почему?

— Мне двенадцать было, когда мама умерла. Ее по голове стукнули в парке, она в лужу упала посреди аллеи. Это днем было. Куча народу мимо прошла и всем было плевать. Она истекла кровью. А если бы хоть кто-нибудь позвал на помощь...

...я хорошо помнил то время. Папа тогда сильно сдал. Ушел в запой на месяц. А я этот месяц искал виновных. Нашел. Наркоман местный. Стукнул маму по голове, спихнул в лужу, забрал кошелек и пошел за дозой. Я сам лично прирезал урода. Отец когда узнал, чуть с ума не сошел. Взял вину на себя и скончался на зоне через восемь лет. Это был жестокий урок, но я его усвоил. В приют мне не хотелось жутко. Так что я оказался на улице. В последствии стал карманником, потом домушником. Попал в банду и с трудом пробивался наверх. Заняв место главного, я стал "крышевать" местных бизнесменов. Ближе к концу девяностых легализовал бизнес и стал вполне законопослушным гражданином. А вот нелюбовь к ментам и нарикам сохранилась. А еще я не могу пройти мимо лежащего тела. Мне обязательно нужно удостовериться что это труп или бомж. Ника не была ни тем ни другим. Потому и оказалась у меня дома. Я просто не мог бросить ее в парке, как когда-то бросили мою мать...

— Прости... - прошептала она побелевшими губами. — я не знала.

— Не бери в голову. Ты ни в чем не виновата. Я не мог пройти мимо.

— Почему было не позвонить в скорую? — осторожно спросила она, через пару минут.

— А дальше? Сидеть и ждать их? Ты хотела бы снимать побои и объясняться с родственниками? Хотела бы, чтобы я просидел в камере, пока ты не пришла бы в себя и сообщила, что это я не я тебя изнасиловал? Писала бы заявление на Кирилла и судилась с ним?

Малышка поджала губы и отвернулась. Я увидел, как по ее лицу бегут слезы.

— Солнышко, не плачь. Я не хотел тебя расстроить. Не нужно было так резко с тобой разговаривать...

Я поднялся из-за стола и пошел в гостиную. Ника появилась минут через десять. Долго смотрела на меня, а потом направилась в спальню. На пороге оглянулась.

— Никки, — я перевел на нее взгляд. — спасибо...за все, — и захлопнула дверь.

Утром я позвонил Борьке и сказал, чтобы сегодня меня не ждали. Сварил кофе, поставил чай и пошел будить мелкую.

— Солнышко, вставай... - шепнул ей на ушко и погладил шелковистые рыжие локоны.

Она тут же распахнула глаза и открыла рот, чтобы закричать, но узнала меня и улыбнулась. Я улыбнулся в ответ, сунул ей стакан воды и таблетку, отправил в душ, а потом помог намазать побои. Лицо за два дня почти пришло в норму, только ноги продолжали радовать массой царапин и запястья все еще болели.

— А тебе разве не пора на работу? — спросила Ника, взглянув на часы.

— У меня выходной, — улыбнулся я. — Ты любишь шопинг, солнышко?

— Не очень, — поморщилась она.

— Тогда скажи какой стиль одежды предпочитаешь и мы купим все в одном месте.

Оказалось, что девочка любит удобную одежду и мы отправились в "Спорт-Мастер". Две пары джинсов, спортивное платье, пара костюмов, кроссовки и несколько маек. Белье, которое я купил в прошлый раз, ее вполне устраивало. Уже в машине вспомнил про носки, вернулся в магазин и купил сразу двадцать пар. Поровну белых и черных. Сунул мелкой пакет и сел за руль. Она посмотрела на меня удивленно и заглянула в пакетик. Улыбнулась и кинула носки к остальным покупкам.

А в подъезде нас ждал сюрприз. Рядом с охранниками стоял полуадекватный Кирилл и что-то им втирал, про смысл жизни. Увидев меня, осклабился и гаркнул:

— Здарова, Никитос!

Я поморщился, а Ника вздрогнула и вцепилась в мою руку мертвой хваткой.

— Иди к черту... - привычно буркнул я и потащил малышку к лестнице.

Кир неожиданно прытко оказался рядом и схватил Нику за руку.

— О, Дока! А ты как здесь? Соскучилась по мне, крошка?

— Пусти, — зашипела девчонка.

— Что, променяла меня на Никитоса? Он лучше трахается? Недалеко же ты убежала!

Я не выдержал и коротко, без размаха, двинул ему в лицо. Под рукой хрустнуло. Парень схватился за нос, отпустив Нику и захныкал:

— Ты мне нос сломал...

— А ты мне настроение испортил! — буркнул я и потащил девушку дальше.

В квартире она метнулась в ванную и закрылась там. Минут через десять я поскребся в дверь.

— Солнышко, ты как? — никакой реакции. — Поговори со мной, Ника, пожалуйста...

— Уйди! — взвыла она. — Ты ничуть не лучше, чем он! Ты ведь знал, что он живет где-то рядом!

— В соседней квартире... - уточнил я.

— Но мне не сказал! — следом шум воды и всхлипывания.

Что эта дурочка собирается делать? Вены резать? Так там нечем. Топиться? Не получится.

— Солнышко, если ты через пять минут не выйдешь, я сломаю дверь...

— Зачем? — раздался ее удивленный голос.

— Потому что я за тебя волнуюсь! — рявкнул я.

—