Клятва рыцаря - Ханна Хауэлл

— Вот как? Вы не решаетесь ударить женщину? — насмешливо проговорила Элспет, глядя на сэра Колина. В ее голосе слышалось явное презрение. — Я думала, вы уже ничем не можете меня удивить, но, кажется, я ошибалась.

— Ты явно напрашиваешься на побои, — сказал сэр Колин с некоторой дрожью в голосе, вероятно приходя в ярость.

— Что же ты тогда стоишь здесь и смердишь, как навозная куча?

Кормак напрягся, увидев, что Колин схватил ее за нежное горло своими мясистыми пальцами. Затем услышал, как тот медленно произнес холодным тоном:

— Значит, в этом заключается твоя игра? Ты решила довести меня до бешенства? Нет, моя зеленоглазая красавица, это тебе не удастся.

Трос из пятерых мужчин в комнате засмеялись.

— Хочешь изнасиловать меня своим жалким дрянным отростком? Однако знай: если ты только прикоснешься им ко мне, ты будешь обречен.

Рука сэра Колина сжалась на горле Элспет, и Кормак увидел, как вздулись ее вены. Он потянулся за своим мечом, хотя знал, что его вмешательство будет явным безумием. Элспет молчала и не шевелилась, неотрывно глядя на побагровевшее лицо сэра Колина. Кормак заметил, как ее руки за спиной сжались в кулаки с такой силой, что побелели. Он восхищался ее мужеством, однако считал безрассудством подстрекать мужчину в такой ситуации. Он не мог понять, чего она добивалась. Возможно, только быстрой смерти. Когда же Кормак наконец решил вмешаться, хотя шансов на успех у него было очень мало, сэр Колин отпустил Элспет. Она всего лишь раз жадно глотнула воздух и слегка качнулась, хотя, несомненно, испытывала боль и потребность отдышаться.

— Может быть, кто-то и назовет это насилием, но я намерен только уложить в постель свою жену, — сказал сэр Колин.

— Я же отказала вам, — ответила Элспет немного более тихим, но жестким голосом. — Дальнейший разговор на эту тему становится скучным.

— Еще никто и никогда не отвечал мне отказом.

— Я это сделала, и другого ответа от меня не ждите.

— У тебя будет время подумать. — Он сделал знак двум стражникам, стоящим поблизости от него. — Отведите ее и заприте в западной башне. — Сэр Колин провел своими грубыми пальцами по ее пухлым губам и быстро отдернул руку, так как Элспет едва не укусила его, громко щелкнув зубами. — Для тебя приготовлена специальная комната.

— Я тронута таким великодушием.

— Тронута? Вот как? Скоро ты будешь действительно тронута, несмотря на все свое высокомерие.

Кормак осторожно прикрыл дверь и снова очутился в коридоре, а затем, избегая света факелов, незаметно последовал за Элспет и сопровождавшими ее двумя стражниками. Элспет лишь однажды обернулась, вглядываясь в темноту, скрывавшую его, и ее пухлые губы слегка приоткрылись. Затем стражники снова повели ее дальше. Кормак не думал, что она заметила его, но если даже и сумела разглядеть, то у нее хватило выдержки никак не отреагировать на это. Он дошел за ними до самой двери комнаты в башне, все время размышляя над планом своих дальнейших действий.

Элспет едва не упала, когда один из стражников грубо втолкнул ее в комнату, однако ей удалось сохранить равновесие. Она скрыла вздох облегчения, когда другой стражник разрезал веревки на ее запястьях, и с трудом удержалась от желания потереть онемевшие руки при этих людях. Когда же тяжелая дверь закрылась за двумя мужчинами и Элспет услышала, как лязгнул железный засов, она начала усиленно растирать руки и быстро оглядела комнату.

— Кажется, единственный способ выбраться отсюда — это выброситься из окна, — пробормотала она, садясь на огромную кровать, которая занимала полкомнаты. Элспет нахмурилась и слегка попрыгала на матрасе. — Пуховый. Этот негодяй решил создать здесь удобства, намереваясь обесчестить меня.

Усталая и обеспокоенная судьбой Пейтона, охваченная страхом, Элспет свернулась клубочком на постели. Она с трудом сдерживала слезы, не желая проявлять слабость, но они все-таки потекли по щекам. Сейчас она была одна, и можно было облегчить душу, чтобы потом набраться сил.

Вволю наплакавшись, Элспет легла На спину и уставилась в потолок. Она чувствовала себя опустошенной, как будто все ее тело обложили пиявками, которые высосали из нее все чувства вместо крови. Необходимо было некоторое время, чтобы восстановить силы и обрести способность трезво мыслить. Она снова подумала о Пейтоне и, наверное, опять заплакала бы, если бы у нее еще оставались слезы.

Последнее, что она видела, было окровавленное тело кузена, лежавшее рядом с двумя сопровождавшими их охранниками. Было ясно, что эти двое мертвы, но относительно Пейтона у нее не было такой уверенности. Она не хотела верить в его гибель, и ее не покидала надежда, что он остался жив. Ей трудно было представить, как будут горевать дядя Найджел и тетя Гизела, узнав о потере своего сына. И хотя в этом не было ее вины, она никогда не смогла бы отделаться от мысли, что именно из-за нее отвергнутый жених пошел на такое преступление; этот кошмар постоянно преследовал бы ее.

Элспет закрыла глаза, чувствуя, что надо отдохнуть и набраться сил, чтобы выдержать предстоящее испытание.

Хотя она не сомневалась, что ее близкие придут к ней на помощь, однако они могут опоздать и не предотвратить того, что намеревался сделать с ней сэр Колин. Сейчас ее судьба во многом зависела только от нее.

Элспет уже одолевал сон, когда она услышала слабый шум снаружи у двери. Наверное, принесли еду и питье или послали стражника проверить, на месте ли она. Элспет настолько устала, что ей не хотелось ни поднимать голову, ни открывать глаза.

Неожиданно кто-то коснулся ее руки. Элспет вздрогнула. Усталость мгновенно сменилась тревогой, хотя она не ощущала угрозы со стороны человека, стоящего, как она поняла, рядом с кроватью.

Элспет осторожно приоткрыла глаза ровно настолько, чтобы рассмотреть сквозь влажные от слез ресницы появившегося незнакомца. Это был красивый молодой мужчина. Правильные черты лица, красивой лепки лоб, высокие скулы, прямой нос, твердый подбородок и великолепной формы губы — все это делало его неотразимым для женщин. Его матовая кожа была слишком белой и гладкой для мужчины, и, вероятно, многие женщины могли бы позавидовать ее чистоте и здоровому виду. Темно-каштановые волосы также вызывали восхищение. Но особое внимание Элспет привлекли его глаза, неотрывно смотрящие на нее. Под изящно изогнутыми бровями, опушенные густыми длинными ресницами, они сияли яркой голубизной. Такой цвет глаз она видела лишь однажды в детстве.

— Кормак, — прошептала она, слегка улыбнувшись, и его глаза слегка расширились от удивления.

— Ты помнишь меня? — тихо спросил он, потрясенный теплотой взгляда и неотразимой улыбкой этой зеленоглазой девушки.