Два жениха и один под кроватью (СИ) - Ли Марина

Это был один из последних демонических прорывов. И он, быть может, не был самым кровавым — погибли всего две семьи, пусть и в полном составе, собравшиеся на празднование помолвки младших детей, да три десятка слуг. Согласитесь, это гораздо меньше, чем целая провинция. Однако от этого тот случай не стал менее трагичным.

К тому же демоны, напитавшись магией и кровью дали такой отпор прибывшему на место отряду боевиков, что те едва устояли. Слава Предкам, с ними был папенька, к которому ушла вся сила погибшего рода. Без его резерва они бы точно не выстояли.

После того случая Император законодательно запретил собираться всем членам одного рода в одном месте. Ведь если бы папенька не лишился в наказание за какую-то провинность увольнения и таки поехал на помолвку младшего брата, демонам бы досталась сила двух магических семей — и Предел бы тогда точно не выстоял.

Ну, а потом Император вручил папеньке орден, пенсию и маменьку, которую давно собирался выдать замуж, да подходящей кандидатуры не было.

А ещё два года спустя у маменьки с папенькой родилась девочка. И вся недюжинная сила двух аристократических родов однажды должна была достаться ей. Мне то есть. И всё бы ничего, кабы я родилась мальчишкой! Или чтобы, например, папенька, не успел полюбить нашу маменьку больше всех на свете… Впрочем нет. Больше, чем её, он любил — и любит! — только нас с Бредом.

В конце концов, даже на это можно было наплевать. Но роды были больно тяжёлыми и эрэ Вилки — наш семейный лекарь — сразу предупредил обоих моих родителей, что следующего раза маменька не переживёт, даже до разрешения от бремени не дотянет. И папенька молил его заговорить мамино чрево от тяжести. И руки жене целовал, чтобы она это позволила. Она позволила. Потому что любила.

И эрэ Вилки сделал то, что был должен.

А папенька уехал в хлеставшую ледяными плетьми ночь, в яростную грозу, в злой дождь с колючим снегом, которые вдруг обрушились на провинцию Чаберт в самом начале августа.

Но папенька — после двадцати-то лет на Пределе — не испугался непогоды, он думал лишь о том, что сделает император, когда узнает, кому досталась ВСЯ магия, особенно ценная во времена затянувшейся на долгие годы войны. Он же без зазрения совести прикажет папеньке взять любовницу, две любовницы, три любовницы — пока одна из них, наконец, не родит парня. Настоящего наследника. Того, кто сможет служить на Пределе. А если папенька изволит отказаться… Ну, что ж… Тогда по воле судьбы он может внезапно стать вдовцом.

Вот так в нашей жизни появился Бред. О подробностях же мы узнали гораздо позже. Тогда же поняли и другие вещи, которые прятались за простой правдой о том, что наши родители купили наследника рода на мосту Менял за семь су.

Например, чего на самом деле стоило отцу сотворить заклинание, в результате которого магия его рода по капельке перетекала к простому, когда-то чужому мальчишке. И то, что мама за четыре года поседела в старуху не из-за возраста, а из-за того, что Бред с пятнадцати до девятнадцати жил и служил на Пределе. И то, почему папенька, боевик, аристократ, столичный модник и франт, выбрал жизнь в провинции Чаберт, в родовом маменькином имении со странным названием «Хижина».

Но это было гораздо позже. А тогда мы с Бредом переглядывались и загадывали: всыпят нам за то, что мы ТОГДА подслушали, или просто сладкого лишат.

Не всыпали. И сладости мы за обе щеки уплетали до самого отъезда в Академию. И — да. Я была первой и единственной девочкой, которая поступила туда в восемь лет, успешно сдав вступительные экзамены, по совету папеньки, назвавшись мальчиком.

Хорошо, что мама не видела, как её любимый муж криво обрезал мне косы кинжалом и помогал облачиться в мужской костюм. Забегая наперёд признаюсь, косы я так и не отрастила. Да и какой из меня бы был боевик с патлами? До лопаток — максимум.

— Ну или демоны смогут через волосы высосать твою силу, — напомнил родитель, когда я поняла, чего меня хотят лишить.

Могла ли я после этого сопротивляться?

— Детка, — увещевал любимый родитель чуть позже, — ты, главное, помни две вещи. Первая. Магия Бреда начнёт истощаться вдали от источника. От тебя, то бишь… И второе. Если ты на экзамене ответишь на все вопросы правильно, если все задачи решишь только так, как умеешь… Поверь папеньке, тебя не выгонят.

Но, конечно, первый пункт его поучений был более важным, а я так сильно любила Бреда и так отчаянно боялась с ним расстаться, что экзамены сдала лучше всех, пусть и под вымышленным именем.

Когда же правда вскрылась, нурэ Гоидрих и в самом деле не смог меня выгнать. Мало того, узнав, что я претендую на факультет боевых магов, сказал:

— Я не против. При условии, что ты, Бренди, все предметы на общем будешь сдавать на «безупречно».

А «безупречно» — это же даже лучше, чем «отлично».

Но я сдала. И сдавала все годы нашего совместного обучения. И Бред, кстати, тоже сдавал, потому что маменька предупредила, что её мало волнует программа одобренная Военным министерством, и её сын получит достойное образование. Мол, что если надо, она сама переселится в общежитие и будет следить за успеваемостью своих детей.

Мы с Бредом представили, что с нами сделают однокурсники, если мама, которая за всю жизнь ни разу не покидала нашу провинцию, воплотит эту угрозу в жизнь, и схватились за учебники.

А что нам ещё оставалось?..

Ну, а после того, как Бред уехал на Предел…

Что сказать? У наставника уже рука не поднялась выгнать лучшую ученицу с факультета боевой магии. К тому же, на курсе, кроме меня, никого не осталось. Да и у маменьки я сыскала полное доверие.

…Тогда нам было по пятнадцать, мы считали себя страшно взрослыми и верили, что нам всё по плечу, что многое видели и ничего не боимся.

А о первой своей ночи в БИА старались не вспоминать. Особенно я, единственная девчонка на курсе боевой магии, самая младшая из всех студенток Академии.

Мне досталась светлая комнатка с большим окном и чёрным от копоти камином, который если и чистили когда-то, то точно до начала Пятидесятилетней войны. Впрочем, тогда её так ещё не называли. Тогда она была просто войной на Пределе.

Комната была рассчитана на двоих, но так как второй девчонки в БИА не нашлось, я стала её единовластной владелицей. И поначалу даже обрадовалась, но только до того момента, как рожок распорядителя протрубил отбой, и в жилом крыле погасили огни.

Темноты я не боялась, а от призраков, мелких демонов и прочей нечисти папенька научил нас защищаться ещё до того, как мы с Бредом начали ходить. Но вот к чему я была совершенно точно не готова, так это к тому, что ближе к полуночи двери моей комнаты со скрипом растворятся, и на пороге появится огромный лысый орк. Кожа его светилась зловещим зелёным светом, глаза алели голодной яростью, безумный оскал демонстрировал жёлтые отвратительные клыки… Орк повёл из стороны в сторону здоровенной башкой, нашёл мутным взором съёжившуюся на постели меня, зарычал и, протянув вперёд лапу с отвратительными когтями, сделал гигантский шаг.

Комната наполнилась смрадным зловонием, и я закричала.

Точнее, я думала, что закричала, вот только из моего горла не вылетело ни одного звука. В один миг я позабыла обо всём, чему учил нас папенька, вскочила на ноги, прижалась вмиг вспотевшей спиной к ледяной каменной стене и так жахнула орка магией, что он громко выругался внезапно человеческим языком и вылетел в тёмный коридор, по пути гремя костями и, кажется, руша каменную кладку древнего замка.

Вообще-то открытой магией орка бить станет только дурак или самоубийца. У них же шкура крепче, чем чешуя дракона, и мало того, что они самый сильный импульс воспримут как укус комара, так ещё его и отразят.

Мой орк этого не сделал, а я с перепугу не сразу сообразила, почему, а только тогда, когда он вломился назад в комнату, ужасающе матерясь и шипя:

— Ты умом тронулась, малохольная? В орка магией! Совсем жить надоело?

Вслед за ним в комнату ввалилось ещё человек десять. На орков они были похожи только отсутствием мозгов и яростью в глазах. Шумели, ругались.