Причастие, или Интеллект любви - Джидду Кришнамурти

Проникнуть в реальность? Традиция медитации. Реальность и безмолвный ум.

На протяжении всей своей истории человек, сознавая краткость своей жизни, полной тревоги и печали, и неизбежность смерти, всегда формулировал идею, именуемую Богом. Человек знал, что жизнь быстротечна, и его непрерывно тянуло к чему-то Великому, Высшему. Человеку хотелось обрести Великий Опыт Мира, который бы полностью отличался от человеческого мира: превосходил бы его и лежал бы выше его убожества и страдания. Человек надеялся найти этот трансцендентальный, неясный мир через поиск — он надеялся разыскать его. Но можем ли мы постичь эту тайну?

Да, чем умнее человек, тем сложнее и значительнее будет придуманная им цель. Человек видит, что абсурдно, нечестно и бессмысленно выдумывать идеологию или формулу жизни либо доказывать, что Бог есть или его нет, в то время когда жизнь не имеет никакого смысла. Это верно для той жизни, которую мы ведем, — в ней нет смысла. Так что давайте не выдумывать этот смысл зря.

Что касается теологии, то человек, несомненно, должен отказаться от всех теологических систем — от всех религиозных верований. Если он действительно отбрасывает веру в любой форме, никакого страха больше нет.

На Востоке есть много школ, систем и методов медитации — включая дзен и йогу, — которые оказались перенесены на Запад. Но абсурдно все: и то, что занесло ветром любопытства с Востока, и то, что придумано здесь. Тупой, невосприимчивый ум, не обладающий значительной разумностью и понятливостью, может практиковать любой из методов бесконечно, становясь все более и более тупым, более и более глупым. Он обретет свой собственный «опыт» в границах собственной обусловленности.

Возможно, некоторые из вас побывали на Востоке и изучали там медитацию. Существует целая традиция, стоящая за ней. В древности эта традиция распространялась в Индии и по всей Азии. Даже сейчас она все еще владеет умами, о ней пишут бесчисленное множество книг. Но любая форма традиции — этого пережитка прошлого, используемая для выяснения существования великой реальности, очевидным образом бесполезна. Ум должен быть свободным от любой формы духовной традиции, от ее одобрения и поддержки. В противном случае человек полностью лишается высшей формы разумности.

Чтобы медитировать, в самом глубоком смысле слова, человек должен быть добродетельным и моральным. Но это не мораль следования образцу или шаблону, соответствующая обычаю или общественному порядку и требующая упражнения. Это мораль, которая приходит естественно, неотвратимо и сладостно, когда вы начинаете понимать себя, когда осознаете свои мысли и чувства, свои действия, свои склонности и амбиции — осознаете без всякого выбора, просто наблюдая. Из такого наблюдения следует правильное действие. Оно ничего общего не имеет ни с подчинением, ни с действием в соответствии с идеалом. Когда это живет глубоко внутри нас, во всей своей красоте и простоте, без тени грубости — ведь грубость существует только рядом с усилием; когда мы объективно, без симпатий и антипатий, рассмотрели все системы, методы и обещания — только тогда мы способны отбросить все это. Отбросить так, что ум наш будет свободен от прошлого. И тогда мы сможем продолжить выяснять, что такое медитация.

А ведь медитация — это еще и тишина, абсолютное безмолвие души и сердца.

Так под силу ли абсолютное безмолвие человеческому уму?

Возможна ли для мозга совершенная тишина? Это часть медитации — выяснить, возможно ли это, — а не просто сказать, как это сделать; никто не может сказать вам, как этого добиться. Ваш мозг, столь сильно обусловленный культурой, каждым своим опытом, мозг как результат длительной эволюции, может ли он быть совершенно тихим? А ведь без этой тишины все, что он увидит или испытает, будет искажено, истолковано им в рамках своей обусловленности.

Существует поведение, закладывающее фундамент, действие в котором — любовь. Существует отказ от всех традиций, так, чтобы ум был полностью свободен, а мозг — совершенно спокоен и тих. Если вы глубоко вникнете в это, то увидите, что мозг может быть тихим — не благодаря каким-то трюкам и не от приема наркотика, а благодаря активному и пассивному осознанию в течение всего дня. И если в конце дня внимательно просматривать все случившееся, тем самым наводя порядок в случившемся, то во время сна мозг безмолвен в познании иного движения.

Итак, все тело, мозг, — абсолютно все безмолвно и не искажено. Только тогда, когда какая-нибудь реальность существует, ум может воспринимать ее. Ее, эту безмерность, приглашать бесполезно. Но если эта безмерность существует, если существует то, чему нет имени, то, что запредельно, тогда ложность или истинность этой реальности могут быть восприняты лишь безмолвным умом.

Задумайтесь, какая энергия нужна для того, чтобы изменить что-то в своей душе, свершить духовную революцию? Мы растрачиваем нашу энергию на борьбу и конкуренцию друг с другом, на разрешение «неразрешимых» конфликтов, на борьбу с нашими противоречивыми желаниями. Если бы мы внимательнее всмотрелись в нашу жизнь, мы бы несказанно ужаснулись: жизнь наша есть противоречие. Мы хотим быть миролюбивыми и добросердечными — и люто ненавидим друг друга. Мы хотим быть бескорыстными — и задыхаемся от собственной неконтролируемой алчности.

Нам говорят: чтобы накопить запасы чистой энергии, следует избегать секса и всего мирского; необходимо уйти из этого мира и избегать явных искушений. Но ведь человек при любых обстоятельствах все равно остается человеком! Так пусть он постигнет красоту, единую царицу мира!

Красота — это страсть. Чтобы увидеть красоту облака или красоту света на дереве, необходима страсть, необходима интенсивность. В этой интенсивности, в этой страсти нет никакой сентиментальности, чувства симпатии или антипатии. Экстаз не является личным — он не ваш и не мой, как и любовь не ваша и не моя. Когда есть удовольствие, оно ваше или мое. Когда есть медитативный ум, он обладает своим собственным экстазом, — однако описать его невозможно, для его описания нет слов.

БОГ

Если желаешь познать истину, любовь или Бога, не нужны догматы веры, не нужно общественное мнение или знание теорий. Отложите в сторону все книги, жизнеописания, сказания и авторитеты и отдайтесь пути самопостижения. Любите, а не тоните во мнениях и идеях по поводу того, что должно и что не должно быть любовью, истиной или Богом. Когда вы действительно любите, вас окружает Иное. Любовь руководит вашими деяниями. Любите, и вас коснется благословение любви. Ни один авторитет не знает, что такое любовь, истина или Бог. А тот, кто это знает, не сможет описать словами.

Говорят, что мое учение материалистично, потому что оно не признает ничего, что не обладает явной, прозрачной причиной. Но я до сих пор не знаю, что остальные люди понимают под словами «материалистический» и «Бог».

Моя мысль вполне способна изобрести Бога. Она знает о своей ограниченности и поэтому пытается изобрести бесконечное, которое и называет Богом. Она просто осознает некое существование вне своих пределов. Для выхода за эти пределы необходимо, чтобы мысль добралась до конца, до логического завершения. Но видеть ограниченность мысли вовсе не означает познание мысли.

Именно поэтому мы должны попытаться постичь мысль, а не Бога.

Понимает ли ее мыслитель, который сам является продуктом мысли? Ведь именно мысль есть Творец мыслителя. Без нее никакого мыслителя не было бы.

Мысль — это память, мысль — это ответ знания. Мысль породила так называемого мыслителя. Затем мыслитель отделяется от мысли или, по крайней мере, считает себя отделенным от нее. Мыслитель смотрит на рассудок, на интеллект, на способность к умозаключению — и видит, что все это очень и очень ограниченно. Поэтому мыслитель осуждает интеллект: он говорит, что мысль очень ограниченна, и осуждает ее. Затем он говорит, что должно существовать нечто большее, чем мысль, нечто, находящееся за пределами этого ограниченного поля.