Сильнодействующее лекарство - Хейли Артур

Эндрю тоже взял газету, но вскоре отложил ее.

Им предстояло лететь четыре часа. Вскоре после того как их самолет — винтовая машина ДС-76 — взлетел, им подали обед. Покончив с едой, Эндрю напомнил жене:

— Ты говорила, что хотела меня о чем-то спросить. Кажется, это касалось торговых агентов фармацевтических компаний.

— Да, хотела. — Селия Джордан поудобнее расположилась в кресле и взяла Эндрю за руку. — Но для начала давай вернемся к разговору, состоявшемуся между нами в тот день, когда твоя больная поправилась благодаря лотромицину. Ты мне тогда сказал, что готов изменить свое отношение к фармацевтическим компаниям в лучшую сторону, а я еще заметила, что не следует особенно с этим торопиться. Что в нашем деле есть много такого, что я надеюсь изменить. Помнишь?

— Разве такое забудешь? — со смехом ответил Эндрю. — Мельчайшие подробности того дня навсегда запечатлелись в моей памяти.

— Отлично! А теперь позволь мне кое-что дополнить.

Бросив взгляд на жену, Эндрю в который уже раз залюбовался ею — сколько интеллекта и энергии сосредоточено в этом хрупком, изящном существе! И еще он подумал: в предстоящей жизни ему придется постоянно тренировать память и быть в курсе всех событий, чтобы как-то быть на ее уровне. Сосредоточившись, он стал слушать Селию.

— В 1957 году, — начала свой рассказ Селия, — фармацевтическая промышленность по-прежнему находилась на крайне низком уровне, почти в таком же состоянии, как в дни своего зарождения.

А все началось, причем действительно не так давно, с продажи змеиного яда на сельских ярмарках, с чудодейственных снадобий плодородия и таблеток «против всех болезней» — от мигрени и до рака. Торговцы, предлагавшие весь этот товар, не вникали в суть того, что они продавали и рекламировали. У них была одна цель — прибыль. И ради нее они готовы были наобещать вам что угодно.

— Зачастую, — продолжала рассказывать Селия, — подобные патентованные снадобья и народные средства изготавливались и продавались членами одной семьи. Выходцами из таких семей были и владельцы первых аптек. Шли годы, а их потомки продолжали семейную традицию. Они создавали фирмы по выпуску лекарств, которые со временем превращались в крупные, солидные компании, использовавшие достижения науки. И конечно же, грубые приемы торговли постепенно уступили место более респектабельным методам. Но порой все-таки недостаточно респектабельным. И одной из причин этого было то, что семейный контроль сохранялся и вместе с ним сохранялась и вошедшая в плоть и кровь традиция рыночной торговли и зазывал с их змеиным ядом.

— Но ведь теперь-то, — заметил Эндрю, — семьи, которые контролируют крупные фармацевтические компании, можно пересчитать по пальцам.

— Их не много, но члены некоторых таких семей-основателей контролируют крупные пакеты акций. А вот что действительно сохранилось, хотя компаниями и управляют платные менеджеры, — это устаревшие методы торговли, никак не отвечающие этическим требованиям сегодняшнего дня. И проявляются они в основном в поведении отдельных коммивояжеров, рекламных агентов. Как ты знаешь, — продолжала свой рассказ Селия, — некоторые такие агенты готовы на все, вплоть до откровенного вранья, лишь бы уговорить врачей выписывать лекарства, которые они для своей фирмы рекламируют. И хотя фармацевтические компании официально открещиваются от подобной практики, их руководству известно, что она продолжается.

— Действительно, — подхватил Эндрю, — ведь существует еще проблема рекламы, которой фармацевтические компании сопровождают выпуск своей продукции. Она буквально потоком низвергается на головы врачей, но при этом в ней не содержится того, что им знать необходимо: точных сведений о побочных эффектах лекарств, включая опасные последствия. Все дело в том, что, когда ты по горло занят, когда тебя ждут больные и голова полна тысячью разных проблем, трудно поверить, что какой-то коммивояжер, а может быть, и сама компания преднамеренно вводят тебя в заблуждение.

— И тем не менее это случается, — сказала Селия. — А потом об этом помалкивают, словно ничего не произошло. Уж я-то знаю, поскольку сама пыталась поднять этот вопрос у нас в «Фелдинг-Рот».

— Так в чем же заключается твой план?

— Прежде всего — составить статистическую сводку. Такую, чтобы никто не мог спорить против фактов. А потом, в нужное время, я ее пущу в ход. — Селия продолжала развивать свою мысль: — Эндрю, я больше не приду к тебе с рекламой новых лекарств: придет какой-нибудь другой агент, которому будет поручено уговаривать тебя и доктора Таунсенда. Такова политика компании «Фелдинг-Рот». Но каждый раз, когда к тебе заявится агент по рекламе, будь то мужчина или женщина — из нашей компании или какой-нибудь другой, — и ты почувствуешь, что тебя вводят в заблуждение, не дают сведений о побочных эффектах или других необходимых данных, я прошу тебя — составь соответствующую записку для меня. Среди моих клиентов есть врачи, оказывающие мне такую услугу, в Небраске, да и в самом Нью-Джерси. Эти люди верят мне, а моя папка день ото дня становится толще.

— Ты начинаешь серьезную игру. — Эндрю тихонько присвистнул. — И притом весьма рискованную.

— Кто-то должен рисковать, если это идет на пользу дела. И кроме того, я не боюсь.

— В этом я не сомневаюсь, — сказал Эндрю. — Думаю, ты и дальше будешь так поступать.

— Вот что я тебе скажу, Эндрю. Если крупные компании сами не наведут порядок в собственном доме, и причем в ближайшее время, думаю, что это за них сделает правительство. Из конгресса уже доносится ропот, и если в отрасли доведут дело до слушаний в конгрессе, в результате чего будет принято новое законодательство жесткого, ограничительного порядка, они сами пожалеют, что не предприняли первыми соответствующих мер.

Эндрю сидел молча. Он пытался осмыслить то, что только что услышал. В его голове роились и другие мысли. После продолжительной паузы он сказал:

— Селия, я тебя не спрашивал об этом раньше, но, видимо, настал подходящий момент, чтобы выяснить кое-что касающееся непосредственно тебя.

Выражение глаз Селии стало серьезным. Тщательно подбирая слова, Эндрю сказал:

— Ты говорила, что собираешься сделать карьеру. Тут у меня нет никаких возражений. К тому же я уверен: только так ты сможешь быть счастливой. Но за те последние недели, что мы провели вместе, у меня сложилось впечатление, что ты думаешь не просто о своей карьере… Так что вперед, Селия! И пока ты будешь пробиваться к вершине — я верю, тебе это по силам, — я буду постоянно рядом с тобой.

Селия наклонилась и поцеловала его.

— Я в этом никогда не сомневалась. Это тоже одна из причин, почему я вышла за тебя замуж.

Они почувствовали, как двигатели уменьшили обороты. Одновременно зажглась табличка «Пристегните ремни безопасности». За иллюминаторами по левому борту появились мерцающие в ранних сумерках огни Манхэттена.

— Через несколько минут, — объявила стюардесса, — мы совершим посадку в международном аэропорту Айдлуайлд.

И снова Селия взяла Эндрю за руку:

— Мы вместе будем строить нашу жизнь. И своего добьемся!

Приступив к работе, и Селия, и Эндрю обнаружили, что каждый из них оказался в центре общественного внимания.

Как случалось со многими крупными достижениями в области медицины, потребовалось время, чтобы распространился слух об удачном применении лотромицина. Но теперь, когда прошло шесть недель после выздоровления Мери Роуэ, сообщения об этом стали появляться на страницах крупных американских газет.

Первой откликнулась местная, морристаунская, «Дейли рекорд», поместившая статью под заголовком:

Окружная газета «Ньюарк старледжер», материалы которой основывались на информации местных газет, напечатала аналогичное сообщение, что, в свою очередь, привлекло внимание журналистов, освещающих новости науки на страницах «Нью-Йорк таймс» и журнала «Тайм». Вернувшись домой, Эндрю обнаружил записки с просьбой срочно связаться с обоими издательствами, что он и сделал. Поток публикаций стал еще шире после того, как «Тайм» упомянул о браке Эндрю и Селии.