Назад в ссср: 1984 (СИ) - Гаусс Максим

— Ага, — рассеянно согласился я, думая о своем. Надо же, как все реалистично получается. Ни одного сна у меня еще не было, чтобы с такими подробностями.

Все чаще мой взгляд натыкался на детали, характерные для восьмидесятых годов прошлого века. Советский Союз? Эти плакаты, одежда, музыка еще…

Как раз в этот момент неподалеку заиграла песня, которую я знал очень хорошо:

“Земля в иллюминаторе, земля в иллюминаторе видна

Как сын грустит о матери, как сын грустит о матери

Грустим о Земле, она одна”

— Жень… Это что, Земляне? — не веря своим ушам, спросил я.

— Ну да. Пошли уже, чего расселся?

— Песня классная.

— Ага…

Но пойти в этот момент мы не смогли.

Входная дверь внезапно распахнулась и оттуда выскочила стайка девчонок, одетых в традиционную темно-коричневу школьную форму. Они звонко смеялись, болтали. В руках были книги, свернутые рулоны бумаги, флаги.

При появлении школьниц Женька как-то сразу про меня забыл. Уставился на девчонок. Кажется, даже облизнулся. Глаза восхищенно блестели.

— Ты чего? — спросил я, пытаясь понять, куда именно он смотрит.

— А? Гляди! Катька сегодня особенная. Эти хвостики… Самая красивая комсомолка в школе, — мечтательно пробормотал Филатов. — Я слышал, она после учебы будет поступать в институт. На врача.

Я сразу же понял, кто именно его заинтересовал. Окруженная подругами, симпатичная брюнетка, с собранными на затылке волосами. Возраст примерно лет семнадцать. Она постоянно хихикала, вертелась по сторонам и что-то говорила другим девчонкам.

Так, ясно, Женьке она определенно нравилась.

Мозг, наконец, начал потихоньку анализировать обстановку. Почти сразу я отметил, что у всех учеников возраст примерно одинаковый, пятнадцать-семнадцать лет. Были, конечно, и младшие классы, но они работали преимущественно на других участках. Судя по тому, что людей вокруг было довольно много, я предположил, что привлекли весь выпускной класс… или даже всю школу. Майский субботник… Сейчас май, определенно. Мозг военного с каждой секундой адаптировался в новом социуме.

Отметил, что головная боль почти прошла. Мысли сами собой как-то упорядочились, а не кружились в голове безумной каруселью, сбивая с толку. Растерянность постепенно сходила. И это хорошо.

Так же ощутил и другое — непонятно откуда в голове стали всплывать имена и фамилии. Отдельные события. Они вроде и были незнакомыми, но в то же время я откуда-то их знал. Что за ерунда?

— Что-то пить охота, — сказал я, ощутив жажду.

— Да я бы тоже не отказался. С самого утра то веник, то кисточка… А погнали в «Ручеек» забежим, ну? Санька Фролов вчера говорил, что новый вкус лимонада привезли из Москвы. «Экстра-Ситро» называется. Мы такой еще не пробовали.

— Ну так чего ждем? Пошли!

Я усмехнулся, поднялся на ноги.

Все это было даже забавно. Ну что же, раз я смотрю «мультики» про Советский Союз, да еще и участвую в них… Нужно просто расслабиться и получать удовольствие. Конечно, где-то в голове промелькнула тревожная мысль — а может это никакие не глюки? Может все происходящее реально?

Да ну, бред. Как такое вообще может быть?!

Самое простое объяснение происходящему вокруг — я в медикаментозной коме, а все это мне снится. Ну или как там бывает у тех, кто «ушел в себя» и под препаратами лежит.

Мы спустились вниз, двинулись вдоль ступенек влево. Прошли вдоль клумбы с цветами, мимо молодых сосен. Удивительно, но тело больше не штормило, голова не кружилась. Я ощущал в себе столько энергии, что даже слегка растерялся. В мои сорок восемь лет, учитывая характер военной службы, болячек уже хватало. Язва желудка, поясничная грыжа, почки еще застужал не раз. Из-за постоянной нагрузки суставы тоже давали о себе знать, причем в самый неподходящий момент. Еще и зубы задолбался чинить — как ни вернусь с командировки, обязательно к стоматологу. А эти знахари так и стремятся выкачать с тебя побольше, предлагая чинить даже то, что не нужно.

Неосознанно прощупал языком свои зубы. Удивительно — все на месте и целые. Даже пломб не было. Да и спина почему-то не болела, от слова совсем.

Куда идти я понятия не имел, поэтому слегка отставал, следуя за Женькой. Город и город, название меня почему-то в данный момент не волновало.

— Эх, сейчас на Тамару Сергеевну не нарваться бы, — он тревожно озирался по сторонам. — Влететь можно, еще на выпускной не допустит. Она еще та мегера. Помнишь, Степанову зимой как от нее прилетело?

— Ага, — ответил я, естественно не помня никакого Степанова. — О! Вижу завуча! — разглядел ее силуэт далеко справа. Отчитывала за что-то троих девчонок, среди них была Катя.

— Как она за школьные годы уже достала, — пожаловался Женька. — Крыса та еще… Ни покурить нормально, ни отойти. Везде свой нос сунет. Мне кажется у нее в голове магнит — она как чувствует, куда нужно идти, а куда нет.

— Ясно. Далеко еще идти?

— Нет. Не далеко, — тот снова окинул меня подозрительным взглядом.

— Да не смотри ты так. Все нормально со мной, амнезия проходит, — бодро произнес я. — Через пару часов буду как огурчик!

Мы прошли по небольшой аллее засаженной цветами, миновали ворота и вышли на улицу. Справа, метрах в тридцати стояло довольно большое строение, с большими панорамными стеклами. Сверху красовалась неброская вывеска «Ручеек». Из-за приоткрытой двери раздавался звон стеклянных бутылок. Ну или стаканов.

Едва мы вошли внутрь, в нос ударил давно забытый запах настоящей газированной воды. Он приятно щекотал ноздри, напоминая о далеком детстве. Неожиданно пришел к мысли — разве в бреду ощущаются запахи?

Весь прилавок и стеллажи за ним были заставлены темно-зелеными пол литровыми бутылками. Вдоль стены стояли многочисленные ящики, в которых угадывалась пустая стеклянная тара. На торговой стойке стояли подносы с перевернутыми вверх дном, чистыми гранеными стаканами. Немногочисленные круглые столики на выходе из магазина говорили о том, что здесь можно не только купить, но еще и распить купленную газировку. Сверху, под потолком тихо жужжа, крутились огромные вентиляторы, с тремя лопастями, поэтому в магазине было прохладно.

Внизу, у самой стойки я заметил небольшой картонный коробок, засыпанный жестяными крышками от бутылок. Тут же стояли квадратные алюминиевые стяжки, заменявшие ящики для переноски. В них всегда помещалось строго шесть штук, лишнее не впихнуть.

— Теть Тань! — повеселевший Женька сразу полез к стойке. — А можно нам «Экстра-Ситро»? По стакану… Не, лучше по два.

— Женя, я же говорила уже! С утра нужно было приходить! — всплеснула руками тетя Таня, одетая в серый халат продавца. — Все, на сегодня закончилось Ситро. Вы бы еще вечером пришли.

— А что есть-то? — поинтересовался я.

Мне страшно хотелось поскорее ощутить этот вкус советского лимонада. Сравнить его с тем, какой я помнил из своего детства. Если в реальности такой уже не попробовать, то хотя бы так…

В голове снова нарисовалась робкая мысль о том, что все это никакой не медикаментозный сон, а самая что ни на есть, настоящая реальность. Отмахнулся. Этого мне еще не хватало. Мне башку прострелили, а я тут фантазирую.

— Лимонад. Буратино. Дюшес еще, — улыбнулась продавщица, поправив чепчик.

— Буратино, можно?

— Конечно, — она потянулась за чистыми стаканами. — По два каждому?

— Ага.

Я только сейчас понял, что денег-то у меня нет. Прощупал карманы — ничего. Женька это дело заметил.

— Не суетись. Я заплачу, — здоровяк протянул ей копейки.

— Верну обязательно, — мне было слегка неудобно.

Тот только махнул рукой, мол, не парься.

Улыбающаяся тетя Таня подала нам по полному стакану пенящегося напитка. Брызги от лопавшихся пузырьков газа, летели во все стороны. Еще два стакана уже стояли на стойке.

Я тут же прижал тару к губам и сделал большой глоток.

Неожиданно, ностальгия ударила с такой силой, что я, вытаращив глаза, отстранился от стакана, едва не пролив содержимое. Вкус был тем самым. Ярким и настоящим. Такие вещи запоминаются на десятилетия, а то и больше. Мне сорок восемь, а многие вещи я помнил будто вчера…