Медстар: Интермеццо - Майкл Ривз

Баррисс промолчала. Это и в самом деле была мерзкая ситуация; если честно — она не могла себе представить, как бы она могла стать еще хуже.

— Ты можешь помочь ему? — спросила Толк.

Она вздохнула.

— Я могу попытаться.

Эвакуаторы наконец перестали прибывать. По локти закопавшись в клона, нашпигованного осколками гранаты, Джос услышал как кто-то сказал, что бой, который вызвал дикий наплыв раненых, в конце концов, закончен. Говорили, что сепаратисты потеряли боевых дроидов чуть ли не в половину от того, сколько клонов было у Республики, но это не особенно утешало.

Джос огляделся вокруг, заметил свободного медтехника и махнул ему рукой.

— Кто-нибудь, вытаскивайте Оманта оттаивать, — сказал он технику, который оказался женщиной-угнаутом. — Он в заморозке уже почти предельное время.

— Вм’придтся разогрев’ть его при полном сознании, зна’те.

Она была права. У забраков была повышенная сопротивляемость к анестезии — на них нормально действовало лишь несколько препаратов, и естественная приспособляемость расы была такова, что они быстро вырабатывали к ним иммунитет.

— Ага, буди его — но держи под паралитиком.

— Как скжте, док.

Толк начала заклеивать и застегивать наглухо последнего пациента. Джос махнул свободному технику насчет смены перчаток и халата. Он не строил планов на будущее.

Или все-таки?.. Это большой вопрос, не так ли?

Баррисс закончила свою вахту в палатах, и прямиком оттуда направилась в операционную. Как джедай и целитель она располагала способностями, которых не было у других врачей; она могла воспользоваться Силой чтобы унять боль и вылечить те раны, что с трудом поддавались лекарствам и скальпелю. Но были и ограничения. Одно из таких ограничений касалось врачевания кого-то против его воли или без его ведома. Одно дело — проникнуть в мозг пациента, находящегося в коме; другое — вмешиваться в мысли кого-то в полном сознании и ясном рассудке. Да, джедаи использовали Силу, чтобы повлиять на слабые умы, когда единственной альтернативой этому было позволить им причинить жестокие страдания себе или другим. Но вмешиваться в сосредоточенный разум хирурга, работающего над спасением умирающего пациента, являлось совершенно иным делом.

Конечно, если считать, что Джос пытается спасти забрака а не прикончить его.

Прочитать подобного рода намерения было порой трудно. Баррисс знала, что на фоне всех тех эмоций, что кипели в голове Джоса, она легко может ошибиться в его планах относительно Оманта. Несомненно, он испытывал смешанные чувства по этому поводу. И то, что ты чувствуешь — не всегда совпадает с тем, что ты делаешь.

Когда она пришла — холл были вычищен, и перед главной операционной больше не лежала очередь из раненых. Баррисс осмотрела операционную. Хирурги, хирургические-дроиды, медсестры, техники и санитары суетились, обрабатывая пациентов. Она заметила Джоса, когда он подошел к новому пациенту, и Сила подсказала Баррисс, что это был всего лишь очередной солдат-клон, а не офицер-забрак.

Что было неплохо. Оставался еще один аспект всего того, что она обдумывала. Если она вызовет Силу чтобы повлиять на Джоса, когда он будет погружен в ювелирную работу — она очень легко может вынудить его сделать ошибку. Он не из слабых разумом, и любой конфликт между его умом и ее — может превратится в нервное расстройство и в свою очередь — в дрожание руки, держащей скальпель.

Опасно. Очень опасно. Баррисс хотела бы иметь возможность поговорить с учителем, получить ее совет. Но ни того, ни другого не выпадет.

Джос стянул перчатки. Это ему удалось с изрядным трудом, настолько он устал.

Женщина-угнаут вынырнула рядом.

— Забрак в сознании док. Заткните ‘му пасть.

Джос устало кивнул.

— Где он?

— Пре-операционная.

Сар Омант лежал под тонкой простыней из отталкивающего материала, следя за Джосом глазами, поскольку голову повернуть он не мог. Никого рядом не было. Следящие датчики, усеявшие пациента, отправляли данные в дежурку медсестер, и наверняка, кто-то там следил за показателями жизнедеятельности.

— А, доктор Гладкокожий, — поприветствовал его Омант. — Почему я до сих пор жив?

— Это хороший вопрос. Я и сам ищу ответ.

— Не беспокойся на мой счет.

— Мы справились с сердечными проблемами, вытащили осколок из твоего спинного мозга, и готовимся удалять еще один осколок из твоего загрудинного узла.

— Как я уже сказал человек — наплевать. Лучше смерть, чем выжимание мозгов.

Джос проговорил:

— Моим лучшим другом на этой поганой планете был забрак-хирург.

— Показываешь мне как ты терпим к низшим расам вроде нас, забраков, верно?

— Его звали Зан Янт.

Даже хотя лицевые мышцы Оманта почти не работали, Джос догадался что видит удивленное выражение появившееся на его лице.

— Ты знаешь имя.

Это был не вопрос.

— Талусианин, верно? Исполнитель музыки, играл на кветарре. — сказал Омант. — Сам я не поклонник классики, но он довольно хорошо известен в родном мире. И что с ним?

— Он мертв, — сухо сказал Джос. — Ты убил его.

Теперь Омант смотрел на него внимательно.

— Не то, чтобы невозможно, — ответил он. — Я убил кучу народа. Не помню, чтобы мне приходилось в последнее время прибить кого-то из своей расы.

Джосу хотелось взять что-ниубдь тяжелое и превратить рогатую голову Сара Оманта в кровавое месиво. Ему хотелось бить по ней снова и снова.

— Это тебя не волнует? — спросил он. — Убивать кого-то из своей собственной расы?

— Мне все равно, какой расы существо убивать, мягонький. Это моя работа. Потому мы все на этом комке грязи, верно? Это война — ты что, еще не заметил?

Сейчас они были одни в комнате. Джос знал, что все, что ему нужно — это положить руку на плечо Оманта, дружеским и безобидным на вид жестом — и встряхнуть его. Несильно. Одно-другое короткое движение — будет всем, что ему потребуется. Он знал это. И он знал, что и Омант об этом знает.

Он протянул руку и легко коснулся ей плеча забрака. На долгий момент они оба замерли. Потом Джос сказал:

— Отдыхай. Тебе это понадобится.

Он повернулся и вышел из пре-операционной.

Джос направился в освежитель — его хирургический костюм промок от пота. Зайдя внутрь он едва не врезался в Кло Мерита. Здоровенный психолог-экванианец сушил руки под вентилятором. Он бросил на Джоса взгляд и улыбнулся. Экванианец был — как когда-то сказал про него Зан — большим, как вампа с больной щитовидкой. Глаза его были крупными, стереоскопического зрения, а широкий рот заполняли два ряда зубов. Экванианцы определенно являлись хищниками и Джос представлял себе какими, должно быть, жуткими они представлялись любому, кто встречал их впервые, даже если тем и было известно про мягкую душу под пугающей оболочкой; ну а Джосу уже было трудно думать о Мерите иначе, как о добродушном, профессиональном враче.

Он махнул рукой в приветствии.

— Кло.

— Джос. Как дела?

— Я? А, прекрасно. Расслабляюсь и наслаждаюсь очередным прекрасным днем на живописном Дронгаре, столице галактических развлечений. А ты как?

— Я только что из пост-операционной.

Джос кивнул. Психолог, должно быть, был занят, утешая души тяжелораненых и умирающих. Джос не завидовал его работе. Он начал расстегивать пропотевшую одежду.

— На сегодня закончил? — поинтересовался Мерит.

— Подвернулась еще одна операция. — Джос включил кабинку. — Сейчас его готовят. — Он принялся стягивать комбинезон, потом остановился и посмотрел на психолога.

— Ты когда-нибудь работал с пациентами, которые тебе не нравятся? — спросил он. — Лечил кого-нибудь, кто раздражает тебя, кого-то кого ты на самом деле ненавидишь?

— Время от времени — да.

— И как ты с этим справлялся?

Мерит пожал плечами, короткий мех на них и на спине встопорщился от этого движения.

— Нам всем приходится делать вещи, которые не доставляют удовольствия. Мы все оказывается в ситуациях, когда наши действия не те, что мы предпочли бы. Но когда ты берешься делать работу — ты не всегда можешь выбирать; такова природа работы. Когда ты не можешь жить с таким выбором — ты уходишь.

— А что, если ты не можешь уйти?

Мерит прислонился к пластиловой стене.

— Можно чуть подробнее?

Джос стоял, глядя на струи душа. Он смотрел, как вода падает на пол, завивается спиралью и исчезает в сливе.

— Мой пациент ответственен за атаку, убившую Зана. Он об этом не сожалеет; он наемник. Еще он отпетый, невыносимый ублюдок и если б он горел заживо — я в него и не плюнул бы. И я единственный у кого есть достаточная квалификация, чтобы спасти ему жизнь. И в довершение — шансы против него, даже если я и не сделаю ошибки.