Взгляд висельника - Александр Варго

– Мой учебник остался там, на крыше.

Смех, словно взрыв, разорвал тишину. Света, все еще не понимая, над чем смеются ребята, смотрела на них мокрыми от слез глазами.

– У меня есть свой, – сквозь смех сказал Стас и схватил себя за пах.

Новый взрыв хохота заставил Свету вжать голову в плечи. Она уже не плакала. Она плохо соображала, что происходит, и думала только о том, что когда это все закончится, ей надо будет принять ванну.

* * *

Александр посмотрел на часы. Было без десяти минут восемь. Надо ехать за Сережкой. Лида, как всегда, задерживалась. Он не мог вспомнить, когда именно это началось. Но где-то в глубине души он знал, что обвинения в приставании к Жене, к девочке-подростку, сыграли свою роль. Пусть они были ни на чем не основаны, и он действительно был не виноват, тем не менее Лида как-то отдалилась. Стала задерживаться на работе, раздражалась по пустякам. Сережке доставалось больше всех. Лида набрасывалась на ребенка за то, что он слишком громко разговаривал с другом по «Скайпу». Саша заступался за сына и тут же «огребал» за разбросанные носки. Надуманные причины раздражали Истомина. Он готов был уйти куда-нибудь и переждать бурю, но не мог оставить Сережку наедине с матерью. «Кому рассказать, не поверят, – думал Саша. – Сын боится матери, словно она мачеха». Тишина наступала мгновенно. Лида садилась перед зеркалом краситься. В помещении повисало напряжение ровно до момента, когда хлопнет входная дверь. Она уходила всегда. После ссоры, спровоцированной ей же, Лида уходила.

«Лидка загуляла», – говорила ему мама, когда Саша просил ее забрать Сережку на пару дней к себе.

– Мама, не лезь, – отвечал он ей, а сам думал: «Лидка загуляла».

Лидка загуляла, мать ее! Он раздраженно ударил ладонью о стол и резко встал. Табурет опрокинулся на пол. Саша еще раз посмотрел на часы и вышел в прихожую. Сегодня же он выяснит, где она пропадает вечерами. Вот оно, равенство полов. Теперь жену постирать не заставишь. Чуть что – в крик, хлопает дверью… Нет, Саша не был мягкотелым подкаблучником. Он считал, что равенство, конечно же, должно быть. Семья, построенная на доверии и взаимопонимании – это лучшая семья. Чего в их конкретной семье не наблюдалось. Точнее так: он слишком доверял ей и понимал ее. А со стороны казалось, что он тряпка и подкаблучник.

– Ты не можешь вздрючить как следует свою бабу, – говорил отец. – Ты не видишь, что ей вожжа под хвост попала?!

– Иди отсюда, вздрючиватель, – кричала на него мать, и он, словно побитая собака, прихрамывая, выходил из комнаты. – Свою вожжу он не замечает, – бросала вдогонку ему мама, и Саша все понимал. Он такой же, как отец. Нет, не подкаблучник. Он просто человек, строящий свою семью на доверии и взаимопонимании. Человек, не понимающий, что их контракт на строительство уже давно разорван в одностороннем порядке.

«С другой стороны, – думал Истомин, – разве плохо, когда твоя женщина свободна? Для нее, возможно, хорошо. А для тебя? Давно ты начал догадываться, что Лида гуляет? Ты этого просто не хотел замечать. Пока тебя, словно обоссавшегося щенка, не ткнули в лужу у двери. И даже тогда ты фыркал и отворачивался».

– Решено. Как только она придет, я с ней поговорю.

– К черту разговоры! Вздрючь ее! – наставлял его отец, пока мама не слышала.

Глава 2

Ни «вздрючить», ни поговорить Истомин вчера так и не решился. Он съездил за Сережкой, а когда вернулся, Лида была дома и без умолку болтала с кем-то по телефону. Саша сел готовить отчет. Когда выключил компьютер, Лида и Сережа уже спали. О разговоре Истомин вспомнил только утром, и возможные измены супруги уже не казались такими реальными. Но он все-таки решил не отказываться от разговора, Саша просто откладывал его на неопределенный срок.

Истомин решил устроить сегодня выходной. Надо было привести в порядок балкон. Он собирался утеплить его еще в прошлом году. Да и программу «Санитар» нужно установить, пока пацан не нахватался ненужных знаний.

Саша позвонил на работу, сослался на подорванное здоровье на объекте, пообещал восстановиться к среде, то есть завтра быть на работе как штык. Едва он положил трубку, раздался телефонный звонок.

– Да, – ответил он, даже не взглянув на определитель номера.

– Сынок…

«Мама», – облегченно выдохнул Истомин.

– Сынок, как у вас дела?

– Все нормально, ма. Мы же вчера только с тобой разговаривали.

– Как Лидонька?

Это что-то новенькое. Мама никогда не спрашивала о Лиде. Тем более она никогда не называла ее Лидонькой.

– Что случилось, мама?

– А ты не знаешь?

– Ой, мам! Только не начинай, – Саша устал это слушать, но под ложечкой у него все равно засосало.

– Как ему плохо, он к маме бежит, а как мама дело говорит, мама заткнись…

– Я так не говорил, – поспешил оправдаться Истомин.

– Нет, говорил, – настояла на своем женщина.

– Хорошо… – согласился Саша. – Что ты хотела сказать?

– Ну, я не знаю…

Саша едва не взвыл. Нащупал на кресле пульт, включил телевизор и приготовился слушать нотации мамы.

– В Подмосковье учащаяся кулинарного колледжа отравилась «Белизной»…

Фраза диктора «Новостей» прозвучала словно гром среди ясного неба.

– Твою Лидку видели вчера с каким-то мужиком у метро «Аннино».

– Что? – переспросил Саша. Он не совсем понимал, что происходило на экране. Голос в трубке вообще казался чужим и говорящим какой-то бред. Истомин сделал звук на телевизоре громче.

– В Подольском районе Московской области вечером 6 августа учащаяся профессионального училища пыталась покончить жизнь самоубийством.

– Ты слышал меня? – прохрипела трубка у уха.

Саша дернулся и посмотрел на телефон так, будто все это время держал у головы раскаленный утюг. Потом, сообразив, что все еще разговаривает с мамой, произнес:

– Ма, я перезвоню, – сказал и нажал отбой.

Новость захватила его внимание.

– Шестнадцатилетняя девушка употребила «Белизну». Об этом нашему корреспонденту сообщила старший помощник руководителя СУ СКР региона Софья Качалова. Она отметила, что девушка находится в районной больнице. Ее мать предполагает, что дочь поругалась с другом, это и могло спровоцировать попытку суицида.

«Конечно. Как я сразу не понял? Неустроенность, мать ее, в личной жизни».

– Установлено, что девочка является учащейся кулинарного колледжа, она получает специальность повара-кондитера. Родом из поселка Быковка. В Подольске проживала в общежитии учебного заведения. В день происшествия гостила у сестры, которая живет в Климовске. Собственно, из квартиры родственницы учащуюся колледжа и доставили с отравлением в больницу. Подольским районным следственным отделом по факту отравления проводится доследственная проверка. Выясняются обстоятельства происшествия, а также причины и мотивы, которые побудили шестнадатилетнюю девушку выпить «Белизну». По результатам проверки будет принято процессуальное решение.

Вот так-то. Хоть эта жива осталась.

Он собирался выключить телевизор и позвонить матери.

– Добавим, – услышал он тот же ровный, без эмоций голос диктора, – что в Московской области с 1 сентября по 1 октября 2012 года зафиксировано 30 случаев самоубийств и суицидальных попыток среди несовершеннолетних.

Саша выронил пульт, и «картинка» потухла.

* * *

Тридцать! Тридцать человек! Тридцать смертей от «неустроенности личной жизни». Черт бы побрал эти СКР, СУ и все остальное! Тридцать детей за месяц. По ребенку в день. Это не может быть совпадением, это как минимум целенаправленное доведение до самоубийства. В его детстве такого не было. Истомин знал причину – телевидение и Интернет. С экранов на детей льются грязь и разврат. И если родители не успевают вовремя перекрыть доступ к опасной информации, то дети находят единственный известный выход избавиться от этой грязи – покончить с собой. А все эти люди, прячущиеся за аббревиатурами, произносят перед телекамерами заученную фразу: неустроенность в личной жизни. А ведь они почти все – родители. Неужели им не приходило в голову, что с их ребенком может случиться подобная «неустроенность». Судя по всему, не приходит. А вот Истомину приходило. Причем с завидной регулярностью. Как только он слышал новость об очередном самоубийстве, в душу закрадывалась тревога. Тревога за сына. Да что там за сына?! Он переживал каждую смерть, будто это смерть племянника как минимум. А эти СУ и не чешутся.

Истомин вошел в комнату ребенка. Сел на вращающийся стул и посмотрел в черный экран монитора. Неужели это великое изобретение человечества способно довести до самоубийства? У его создателей вряд ли были такие цели. У изобретателей топора тоже первой мыслью было создание орудия труда. И только со временем homo sapiens нашел ему еще одно применение. Только вот Интернет похлеще топора будет. Это оружие массового поражения можно поставить в один ряд с водородной бомбой.