На критических углах - Виктор Михайлов

— Я думаю, что техник не залил полностью гидросмесь в бустерную систему и не опробовал бустер на земле, — высказал свое предположение комэска.

— Я тридцать пятый. Прошу разрешения на вход в круг, — запросил Николаев.

— Вход в круг разрешаю. Высота семьсот, — сообщил Ожогин.

— Понял вас.

— Стало быть, техник на земле не опробовал бустер? — удивился Комов.

— Машина пятьсот девяносто семь, лейтенант Евсюков, — сказал Толчин, наблюдая за северо-западом, откуда должен был появиться самолет Николаева.

— Пойдемте, товарищ майор, навстречу тридцать пятому, — предложил Комов, и они оба вышли из СКП.

Возле тягачей и сложенных на траве «водил» и заглушек техники и механики ожидали свои самолеты. Звено Бушуева шло по дальнему маршруту, его здесь не ждали, и техник-лейтенант Евсюков прохлаждался в военторговском буфете. Повесив фуражку на крючок грузовика, чтобы неотразимый блеск его расчесанных на прямой пробор волос способствовал успеху, Евсюков пил лимонад из бумажного стаканчика и флиртовал с буфетчицей. Когда механик разыскал Евсюкова и предупредил его, что Николаев идет на посадку, техник послал воздушный поцелуй буфетчице, осторожно, чтобы не помять прически, надел фуражку и не спеша направился в конец полосы.

— К нам жалует краса и гордость полка, потомственный, почетный «инвалид» — Марк Савельевич! — сказал техник-лейтенант Цеховой, заметив направляющегося к ним Евсюкова.

Зная острого на язык Цехового, техник-лейтенант Левыкин, подмигнув товарищам, заметил:

— Какой же Евсюков инвалид?!

— Никакого, можно сказать, сочувствия! У человека при себе только одна рука, а вторая-то в округе! — Это была старая, но испытанная шутка. Поощренный взрывом смеха, Цеховой добавил: — Он и у инженера полка вокруг голенища ходит!

— Почему вокруг голенища? — на этот раз действительно не понимая, спросил Левыкин.

— Потому, что кривая вокруг голенища короче всякой прямой к сердцу начальника!

Вихляющей походкой Евсюков подошел к группе техников, но, увидев вывернувший из-за тягача «газик» замполита и сидящего за рулем командира эскадрильи, он подтянулся и картинно приложил руку к козырьку.

— Техник-лейтенант Евсюков, у самолета опять ерундит бустер! — едва сдерживая себя, сказал майор Толчин.

— После регламентных работ я проверял…

— Проверяли! Посмотрим, как вы проверяли! — многозначительно сказал командир эскадрильи и вместе с майором Комовым отошел в сторону: Николаев шел на посадку.

Когда летчик вылез из самолета, снял шлемофон, подошел к майору Толчину и доложил о неисправности самолета, командир эскадрильи распорядился:

— Осмотрите в присутствии инженера эскадрильи и техник-лейтенанта Евсюкова самолет, после чего явитесь с экипажем на СКП.

Самолет Николаева взяли на «водило», и тягач потащил его на стоянку.

Комов вспомнил, что у техник-лейтенанта Сердечко мальчик заболел корью, а техник с четырех утра на аэродроме и, разумеется, беспокоится за судьбу ребенка. Позвонив с СКП на квартиру комэска, Комов попросил его жену сходить к Сердечко узнать о состоянии здоровья ребенка. Он долго ждал у телефона пока Толчина вернулась, но не напрасно — было чем порадовать отца.

Техник-лейтенант Сердечко встречал самолет Астахова. Комов застал его в тени тягача. Сердечко лежал на траве и, зажав в кулаке папиросу, жадно, короткими затяжками, курил. Это был большой, грузный человек лет тридцати. В комбинезоне он казался неуклюжим.

Увидев замполита, Сердечко вскочил для приветствия, но Комов усадил его на траву и сел рядом.

— Славке лучше, температура тридцать семь и два. Часа через два ему введут вакцину. Не беспокойтесь, Остап Игнатьевич, все будет хорошо, — сказал Комов.

Сердечко встал, полез в кузов тягача и, хотя рядом был механик, сам стал снимать заглушки и «водило». Он работал спиной к Комову, боясь обнаружить перед ним свое волнение, и только тогда, когда замполит пошел через рулежную дорожку к старту, Сердечко, спрыгнув с тягача, нагнал его и, глядя в сторону, сказал:

— Спасибо, товарищ майор…

— Не за что, — ответил Комов и, указав на горизонт, добавил: — Астахов и Зернов идут на посадку.

Техник-лейтенант побежал навстречу самолету. Растопырив руки, пятясь назад, он указывал направление рулежки. Следом за Астаховым сел и его ведомый. Самолет со все угасающей скоростью катился по полосе, издавая металлический грохот и свист.

Комов хотел было дождаться Астахова, но, почувствовав знакомую боль, вынул носовой платок, прикрыл им ухо и пошел к старту.

Солнце стояло высоко, но ветер был прохладный, северо-восточный.

Дежурный офицер доложил Комову, что майор Юдин ждет его звонка в парткабинете.

Секретарь партбюро просил Комова, если возможно, прислать в парткабинет Зернова: приехал его отец и хочет повидать сына.

Зернову был запланирован один вылет на отработку групповой слетанности в составе пары. Задание было выполнено.

Полковник Скопин, вернувшийся из штаба дивизии, здесь же, на старте, разрешил не только вопрос лейтенанта Зернова. Самолет пятьсот девяносто семь был поставлен на профилактику, а техник самолета Евсюков за небрежность, проявленную им на предполетном осмотре, получил трое суток ареста.

Когда летный день кончился, Комов задержался на аэродроме, чтобы потолковать с техником Левыкиным.

Несколько дней тому назад Левыкин внес рационализаторское предложение, удивившее всех своей технической зрелостью и оригинальностью конструктивного решения. Техник сконструировал аппарат, дающий возможность в течение нескольких минут произвести контроль и опробование всех аэронавигационных приборов на самолете.

Павел Левыкин, кончив школу авиационных механиков, был направлен в одну из авиационных частей на севере нашей страны. Прослужив несколько лет, он заболел и по заключению медицинской комиссии был переведен на юго-запад в «хозяйство» полковника Скопина. За недолгий срок пребывания в части Левыкин показал себя с хорошей стороны, а последнее рационализаторское предложение выдвинуло его в ряды лучших, наиболее пытливых техников полка.

Левыкин был среднего роста, он рано начал лысеть. Его редкие цвета спелой ржи волосы, обнажали высокий лоб; из-под чуть приподнятых к вискам бровей смотрели несколько удлиненные, озорные глаза. Веселая, светлая улыбка подкупала и привлекала к Левыкину людей.

Майор подождал, пока Левыкин зачехлил и запломбировал самолет, передав его дежурному по стоянке, затем вместе с техником пешком направился к штабу. Левыкин жил на частной квартире в деревне Нижние Липки; до развилки дорог им было по пути.