Ночь Хогги Дарна - Ричард Маккенна

— Об этом вы уже говорили, — холодно отозвался Бидграсс. — И я поставил вас в известность, что не смогу предоставить вам ничего.

— Но ведь тогда нет никакой надежды на успех! Зачем вообще вы вызывали эколога?

— Мы обратились за помощью. А Белконти прислала нам эколога.

— Ну так помогите же мне помочь вам! Вы должны постараться понять, мистер Бидграсс, что наука не может функционировать в вакууме. Ей нужны данные. Я не могу начинать с разработки общей планетарной биологической картины. Я должен начать с чего-то конкретного, но где материал?

— Сделайте для нас то, что вы в состоянии сделать, — сказал Бидграсс. — Никто на Белконти не посмеет вас обвинить, да и мы не будем вас обвинять, если даже нам ничто не поможет.

Коул сел, тряхнув головой.

— Но ведь Белконти не засчитает это в качестве полевой работы. Вы не хотите войти в мое положение. Что же получается? Вообразите: некто даст вам топорик и велит одному, без посторонней помощи, вырубить весь лес Ланди. Как вам это понравится?

— А что, я начал бы рубить, — ответил старик, его глаза сверкнули, а на губах заиграла свирепая улыбка. — По крайней мере, оставил бы отметину на каком-нибудь дереве!

Коул почувствовал, что, по-видимому, сморозил глупость, и присмирел.

— Ну, хорошо, — согласился он. — Я сделаю, что смогу. Но скажите, что же, по-вашему, губит этих стомперов?

— О, я знаю, что! Вернее, кто… Птица-паразит, которая подбрасывает свои яйца к яйцам стомперов! Ее проклятые птенцы вылупляются первыми и начинают жрать большое яйцо. Эту гадкую птицу мы называем пискун.

— Так… Но мне необходимо ознакомиться с их жизненном циклом, выявить уязвимые места, отыскать природных врагов. Кто знает достаточно об этих пискунах?

— Ну, мне известно столько же, сколько любому другому ньюкорнуоллцу… Кстати, мне ни разу не доводилось видеть взрослого пискуна. Мы полагаем, что они живут где-то в глуби леса. Но вот что нам доподлинно известно, так это то, что на каждое яйцо стомпера приходится три птенца-пискуна. Злобные твари! Бросаются на человека, целят в глаза или норовят вцепиться в горло! Собиратели яиц стомпера ежедневно убивают их дюжинами.

— Чудесно! Мне нужны эти дюжины, но только живыми, если это возможно. И еще нужна лаборатория. Вы создадите мне такие условия для работы?

— Да. Можете пользоваться лабораторией доктора Рудэлла в госпитале. — Бидграсс встал и посмотрел на часы. — Скоро на завод поступит очередной сбор яиц; там могут быть и мертвые пискуны. Поедем, посмотрим…

Когда Хоукинс вырулил к группе гигантских полевых рабочих, Коул ощутил на себе взгляд Бидграсса. Он повернулся, и старик медленно проговорил:

— Пожалуйста, сосредоточьтесь на пискунах. Мы будем просто счастливы…

— Любой материал полезен экологу, особенно при внимательным наблюдении, — упрямо проворчал Коул.

Хоукинс проскрипел что-то невнятное; Коул разобрал в его фразе лишь название луны — «Хогги Дарн», но водитель был явно чем-то обеспокоен и прибавил скорость.

У автоматизированных линий завода Коул встретил управляющего. Им оказался тот самый мощный длинноволосый тип, которого он уже видел в саду.

— Морган, — Бидграсс представил управляющего, не назвав его имени, и добавил: — Он не говорит на англогалактическом.

Морган равнодушно кивнул; выражение его лица оставалось неизменно-неприветливым. Управляющий проигнорировал руку, протянутую Коулом для пожатия. Его широко посаженные глаза были глянцевочерными, и казалось, что они не имеют зрачков; Коул, ощутив враждебность этого взгляда, сердито вспыхнул. Они шли через завод. Морган разговаривал с Бидграссом на местном наречии. Его голос, глубокий и звучный, напоминал звук органа.

Бидграсс пояснил Коулу, что яйца стомпера замораживаются в биостате, а потом запаковываются в пластик для экспорта. Эколог заметил кусок скорлупы — толщиной в полдюйма и полупрозрачной. По радиусу кривизны Коул установил, что яйца стомпера куда больше по размерам, чем он себе представлял. В этот момент кто-то закричал, и Бидграсс объявил, что прибыл флайер. Все направились в грузовой док.

Флайер имел на борту шестерых человек, размещавшихся перед трюмным отсеком. Здесь же крепились четыре тяжелых бластера, отчего флайер сильно смахивал на, штурмовик. Пока команда докеров возилась, выгружая два яйца из отсека, появились другие флайеры, опускавшиеся у дальних причалов. Бидграсс указал Коулу на огромное яйцо диаметром едва ли не в три-четыре фута; к его скорлупе пристали раздавленные яйца паразитов. Заглянув в проеденные пискунами ходы, Коул увидел, что под скорлупой большого яйца содержится вязкое желеобразное вещество. Морган зажег мощный карманный фонарь, посветил им на оболочку яйца и непонятно выругался.

— Внутри могут прятаться пискуны, — заметил Бидграсс, — вам повезло, как мне кажется.

Морган удалился и вернулся почти тотчас же. Он надел защитные очки и толстые перчатки, кроме того, при нем была небольшая электропила. Он опять посветил на скорлупу, пальцем отмерил на ней восемь дюймов и пустил в дело пилу. Все остальные, кроме Коула, отступили назад. Морган отбросил прочь выпиленный кусок, и тут из яйца вдруг вылетело что-то черное, необыкновенно увертливое; оно появилось с душераздирающим воплем.

Коул уставился на кричащую тварь, а Морган в то же самое время с силой ударил его прямо в лицо. Эколог, упав на колени, заскреб ногами по земле, хватаясь руками за воздух. При виде капель собственной крови он пришел в себя и вскочил, ошеломленный и злой.

— Морган спас вам глаза, — успокаивающе сказал Бидграсс, — но скулу пискун все-таки зацепил. Хоукинс отвезет вас в госпиталь — тем более, что вы очень хотели во что бы то ни стало пообщаться с доктором Рудэллом…

По дороге в госпиталь Коул изучал раздавленного пискуна. Это злобное создание величиной с кулак имело состоявший из трех частей клюв и не слишком-то походило на обычную птицу. Обтянутые черной кожей крылья напоминали пару мухобоек; они еще подрагивали — остатки жизни слишком неторопливо уходили из безобразного тела. Коул насчитал на каждой лапе пискуна по девять пальцев; казалось, что тварь покрыта великолепной чешуей.

Доктор Рудэлл продезинфицировал ранку в удивительно просторном и неплохо оборудованном травмпункте. Он оказался невыразительным с виду седым человеком, ' чем-то весьма удрученным, и извиняющимся голосом поведал Коулу о том, что получил медицинское образование на Тристане много лет назад… наверное, слишком много, ибо его лаборатория выглядела безнадежно устаревшей. И все же доктор пообещал проверить пискуна в биостате к тому времени, когда Коул сумеет выбраться к нему еще раз.