Похищенная синьора - Лаура Морелли

ее ошибки. Она попыталась сосредоточиться под треск чужих печатных машинок в ярком свете дюжины настольных ламп вокруг и не обращать внимания на внутренний голос, который нашептывал, что ей наверняка суждено до конца жизни оставаться прилежной одинокой машинисткой, что, возможно, больше никто и никогда не будет ее ждать…

– Нужен перерыв? – Люси, главный архивариус, остановилась возле Анны, глядя на нее с грустью и сочувствием – быть может, прочла затаенное отчаяние в выражении ее лица? Сама Люси выглядела сейчас как и весь остальной персонал Лувра – воплощение кипучего энтузиазма, странным образом смешанного с изможденностью. Ее тусклые каштановые волосы были собраны в пучок на затылке; на бледной коже отчетливо обозначились морщинки в уголках глаз. Но скупая улыбка, как и сочувствие были искренними.

Анна тоже постаралась ответить улыбкой в знак признательности за заботу.

– Нет времени на усталость. – Она похлопала ладонью по стопке описей, которые нужно было перепечатать.

Люси обвела утомленным взором хранилище архива. Коридоры и проходы здесь повсюду были заставлены новыми деревянными ящиками, заслонявшими шкафы с папками.

– Когда закончишь страницу, найди меня. Хочу тебе кое-что показать.

Анна проводила взглядом изящную фигуру начальницы, растворившуюся в полумраке коридора.

Ей сделалось не по себе – не приходилось сомневаться, что сюрприз, обещанный Люси, едва ли будет приятным. Хорошие новости тем летом оказались в дефиците, после того как президент Лебрен посоветовал дирекции Лувра готовиться к нападению Германии. Каждый сотрудник музея, даже распоследняя помощница архивариуса вроде нее с тех пор были привлечены к инвентаризации, консервированию и упаковке экспонатов.

Сейчас, когда время перевалило за полночь, Анна, шагая по галереям, видела музейных хранителей, озабоченно и молча сновавших в разных направлениях. Всё, от египетских мумий до живописных полотен Наполеоновской эпохи, уже было упаковано в сколоченные на скорую руку деревянные ящики и промаркировано буквами MN – Musées Nationaux[7]. Анне казалось до слез неправильным и нечестным снимать со стен бесценные картины, вытаскивать холсты из рам… Как будто в замке, населенном благородными рыцарями, объявили срочную эвакуацию. Это было несправедливо. Она знала, что многие из хранившихся в музее произведений искусства уже и раньше подвергались опасности, но у нее сжималось сердце при мысли о том, что эти сокровища окажутся под прицелом. Коллекции экспонатов занимали тринадцать километров галерей – и все это предстояло упаковать. Задача казалась невыполнимой, и теперь уже Анна не удивлялась, что Лувр не только отозвал персонал из отпусков, но и набрал множество волонтеров, и что даже таким незначительным сотрудникам, как она, приходится работать по ночам.

Люси нашлась в галерее с экспозицией наполеоновских коронационных регалий – стояла там со стопкой листов в руках. Заметив вошедшую Анну, она поманила ее к себе:

– Наверное, это совсем не то, чего ты ожидала, когда устраивалась сюда на работу…

– Но я всегда хотела работать в Лувре, со школьных лет, – честно призналась Анна. – Где же мне еще быть, как не здесь? – Она замолчала, внезапно подумав, что, засиживаясь в музее за полночь, спасает себя от возвращения в пустую квартиру к суровой реальности собственной жизни и к мыслям о том, что ей некуда больше идти.

Люси улыбнулась, и ее лицо просияло на миг, а потом снова сделалось озабоченным:

– Понимаю. И надеюсь, что мы все сюда еще вернемся.

– Вы правда думаете, что немцы могут тут все уничтожить? – спросила Анна.

Люси, закусив губу, кивнула и посмотрела сквозь стекло на корону императрицы Евгении:

– Или, скорее, разграбить. Так или иначе, мы знаем, что делать. Это наша третья эвакуация.

Анна слышала о том, как Лувр вывозил свои сокровища во время Великой войны[8]. «Мону Лизу» и множество других шедевров запаковали и отправили тогда на грузовиках, повозках и в железнодорожных вагонах на юг, за семьсот километров, в надежное убежище – средневековую якобинскую церковь в Тулузе. Теперь персонал Лувра снова пребывал в ажитации – люди понимали, что может случиться, если не принять меры со всей поспешностью.

Анна подошла к огромному окну и посмотрела вниз, на один из внутренних дворов Лувра. За мешками с песком почти не видно было выстроившейся там вереницы грузовиков. Люси проследила за ее взглядом.

– У месье Жожара возникли трудности с получением необходимого количества грузовиков. Ему нужны тридцать, но насколько я слышала, пока есть только двенадцать. Он пытается сейчас договориться еще о пяти. Нам сгодится любой грузовик, который удастся найти в городе.

– Куда увезут экспонаты? – спросила Анна, глядя на силуэты машин, смутно вырисовывавшиеся в темноте величественного, просторного двора.

Люси поколебалась, прежде чем ответить:

– В какое-нибудь безопасное место. Вернее, в разные безопасные места.

Анна кивнула. Действительно, невозможно было представить себе одно здание, безопасное и одновременно достаточно большое, чтобы вместить «Мону Лизу» и тысячи других сокровищ.

Они с Люси направились в ближайший коридор, где кипела бурная деятельность. Анна мельком заметила мраморную скульптуру, обложенную мешками с песком, и застыла, пораженная, узнав статую прекрасной древнегреческой богини без рук.

– Венера Милосская, – растерянно пробормотала девушка. – Но ее же нельзя оставлять!

Люси сурово покачала головой:

– Она останется. И «Рабы» Микеланджело – тоже. Эти скульптуры слишком хрупкие, перевозить их рискованно. Смотри, Анна, вот что я хотела тебе показать. – Люси остановилась в коридоре. Вдоль одной стены здесь были ровно расставлены деревянные ящики. Начальница архива провела пальцами по одному из них. – Ты, должно быть, уже убедилась, что составление точных описей – важнейшая часть всей нашей операции.

Анна посмотрела на номер, написанный на ящике, и поняла, что он уже встречался ей в рукописных листах, которые лежали рядом с ее пишущей машинкой.

– За последние несколько часов я перепечатала тысячи таких номеров. А что означает вот это? – Она указала на зеленый кружок, нарисованный на боку ящика.

– Приоритет, – пояснила Люси. – Красный кружок говорит о том, что содержимое ящика имеет высочайшую ценность. Зеленый – ценность поменьше. Желтый – еще меньше.

Анна пробежала взглядом по ящикам, изумляясь простоте этой цветовой системы обозначений – и ее масштабу. Тысячи ящиков в галереях музея были подписаны и промаркированы. От осознания сути происходящего девушка похолодела. Она была рада, что не ей приходится делать выбор. Египетские, греческие, римские древности, портреты королевских династий, скульптуры Микеланджело, вся Луврская библиотека и архивы… Как тут принять правильное решение, определяя, что спасать в первую очередь?

– У нас еще столько дел, а время поджимает, – сказала Люси. – Месье Жожар попросил отобрать несколько надежных сотрудников архива, которые поедут с нами. И первый человек, о ком я подумала, – это ты. – Люси посмотрела Анне в глаза.

– Я? – Девушка невольно открыла рот