Арсенал-Коллекция 2016 № 04 (46) - Коллектив авторов

В конце июня 1944 года нацистский правитель Белоруссии СС-группенфюрер Курт фон Готтберг отдал приказ о создании в тылу группы армий «Центр» так называемой Заградительной бригады (Sperrbrigade). Эта бригада и подобные ей формирования, должна была сдерживать наступление советских войск до тех пор, пока немцы не восстановят сплошной фронт, уничтоженный в ходе операции «Багратион». С этой целью немцы стянули в район Лангры (Польша) все уцелевшие части полиции с территории Белоруссии. Из них и была сформирована Заградительная бригада, получившая 20 июля официальное наименование - Бригада вспомогательной полиции «Зиглинг» - Schutzmannschaft («Schuma»)-Brigade «Siegling» [1].

Это соединение состояло из четырех полков вспомогательной полиции, основой для формирования которых послужили следующие части[2] (смотри таблицу).

В этот период личный состав бригады насчитывал примерно 1,5-2 тыс. человек, так как входившие в нее подразделения понесли очень большие потери в летних боях 1944 года и не были равноценными ни количественно, ни качественно. Например, в 61-м батальоне осталось всего 102 человек (2 офицера, 2 унтер-офицера и 98 рядовых), тогда, как 65- й батальон сохранил, как и положено, четырехротную структуру и был почти полностью укомплектован (в одной из его рот насчитывалось 98 немцев и 167 добровольцев). Поэтому первоначально каждый из полков бригады состоял только из двух батальонов. Исключением являлся 4-й полк, в структуре которого имелось три батальона[3].

Командиром бригады был назначен СС-оберштурмбаннфюрер и подполковник охранной полиции Ганс Зиглинг, который до лета 1944 года командовал 57-м полицейским полком. По воспоминаниям белорусского коллаборациониста майора Франца Кушеля, «это был человек молодой, малоопытный и несдержанный»[4] Однако, по мнению полицейского командования, все эти недостатки компенсировались храбростью Зиглинга. Кроме того, он обладал еще одним качеством, которое не часто встречалось у немецких командиров «восточных» формирований. В данном случае речь идет о «более-менее человеческом отношении к персоналу своего батальона»[5].

Ганс Зиглинг

Одновременно с процессом формирования, бригада использовалась в антипартизанских операциях на территории Польши. Следует сказать, что имевшие большой боевой опыт белорусские и украинские полицейские, действовали в этих операциях весьма удачно. В результате, рейхсфюрер СС Гиммлер решил сформировать на основе этой бригады новую дивизию войск СС. А 1 августа 1944 года был отдан соответствующий приказ о передаче всего личного состава и материальной части из-под юрисдикции Главного управления полиции порядка Главному управлению СС. Вслед за этим бригада, из района Лангры и Цеханова, переводилась под Варшаву (Польша). Организация дивизии шла довольно быстро, и в течение августа она, в целом, была уже сформирована, получив официальную номенклатуру: 30-я гренадерская дивизия войск СС (2-я русская) - 30. Waffen- Grenadier-Division der SS (russische Nr.2)[6].

Уже само наименование дивизии говорило о том,что ее состав был укомплектован не только белорусами и немцами. Так, помимо них, в соединение включили несколько «восточных» батальонов с русским персоналом. Немного позднее, в июле 1944 года, в состав дивизии также передали 61-й, 62-й и 63-й украинские батальоны «Schuma». Это произошло на том основании,что в период с 1942 по 1944 год они несли охранную службу на территории Белоруссии. Кроме того, целый ряд документов свидетельствует о том, что в составе дивизии было также очень много поляков (например, ими почти полностью укомплектовали 1-й и 2-й батальоны 2-го полка, противотанковая и комендантская рота) и некоторое количество армян, поволжских татар и даже чехов[7].

«Ярыловский крест» - нарукавная нашивка для белорусских добровольцев в германских вооруженных силах

Несмотря на то, что состав дивизии являлся очень пестрым, руководство СС не считало нужным создавать в нем национальные подразделения. Больше всего это беспокоило лидеров белорусских националистов, которые поначалу полагали, что дивизия будет организована, как белорусское формирование. На это у них имелись свои основания: уже упоминавшийся Франц Кушель писал в своих воспоминаниях, что в сентябре 1944 года из 11 600 личного состава дивизии 7 тыс. были белорусами, а бывший солдат этого соединения Кастусь Акула указывал на более, чем 80% белорусов и 20% всех остальных[8].

Для того, чтобы придать дивизии хотя бы частично «белорусский вид», в ее штаб в конце августа 1944 года было направлено 16 офицеров Белорусской краевой обороны (БКА - коллаборационистское формирование, существовавшее с февраля по июнь 1944 г.), чтобы они заняли командные должности в тех частях, где большинство составляли белорусы. Однако командир дивизии Зиглинг отказался принять этих офицеров, сказав, что в его формировании «нет места разделению по национальной принадлежности», так как оно является частью германских вооруженных сил[9]. Со временем, такое отношение немцев к белорусским офицерам послужило причиной многочисленных конфликтов.

Франц Кушель

Еще один инцидент произошел 24 июля на конференции командного состава дивизии в городе Эльбинг (Восточная Пруссия). Эта конференция была созвана по инициативе генерального комиссара фон Готтберга. На ней русским, украинским и белорусским офицерам должны были сообщить, что отныне они члены нового воинского формирования и представить им нового командира. Кроме того, от них требовалось подтвердить свою готовность и дальше сражаться рядом с немцами. В принципе, ни один из пунктов повестки дня конференции не вызвал каких-либо разногласий. Однако, после того как Зиглинг произнес новое название дивизии (а именно, ту его часть, которая указывала на национальную принадлежность - «2-я русская») возникла целая дискуссия. Этому дополнению воспротивился заместитель Кушеля капитан БКА Виталий Микула, который заявил, что он против такого названия, так как белорусских солдат в дивизии большинство, и на этом основании отказывается подчиняться «москалям» (т.е. русским офицерам). Протест Микулы ни к чему не привел, и этому есть целый ряд объяснений. Во-первых, почти все офицеры-белорусы не занимали высоких командных должностей и не пользовались весомым авторитетом у немецкого руководства. Во-вторых, большинство даже этих офицеров не захотели поддержать своего соотечественника. И, наконец, в-третьих, как писал Кастусь Акула, Зиглинг находился под большим влиянием русских офицеров (особенно своего бывшего сослуживца по 57-му полку и «правой руки» майора Вячеслава Муравьева), которые убедили его, что не следует принимать во внимание протест белорусов. Этот инцидент закончился для Микулы, в целом, без серьезных последствий. Его, правда, понизили в должности и отправили командовать одним из взводов дивизии, где он, естественно, не мог оказывать большого влияния на весь белорусский персонал. Однако немцы о нем не забыли. Осенью 1944 года они, воспользовавшись тем, что из батальона, где служил Микула, дезертировало несколько солдат, арестовали его и, по некоторым данным, сожгли в крематории Дахау[10].

История конференции в Эльбинге является весьма показательной в том плане, что даже на третьем году войны немцы так и не научились разбираться в национальных отношениях среди «восточных» народов. Кроме того, эта конференция дает некоторое представление об этническом составе офицерского корпуса дивизии. Он, в целом, состоял из немцев (в их число входят также «фольксдойче» из Польши), русских, украинцев, белорусов и поляков. Почти половина офицеров были немцами. Следующей по величине группой являлись русские. Украинцы, в основном сильно русифицированные, занимали третье место. Численно меньшая по сравнению с другими белорусская группа имела также и наименьшее количество офицеров высокого ранга: всего два майора и несколько капитанов. «Еще меньше среди них, - подводил итог Акула, - было белорусских патриотов»[11].