Розыгрыш - Инна Балтийская

– Трудолюбивый попался преступник. – тихо сказала я. Тельняшкин вздрогнул и с ужасом посмотрел на меня. Да уж, веселье Митяя оказалось заразительным.

– А как преступник мог перепутать пожилого режиссера с молодым актером? – удивился Толик. – Пьяный в хлам был, что ли?

– Лучше бы спросил, как он собирался справиться с двумя здоровыми мужиками? – заинтересовалась я. – Ну ладно, у Немировича был сердечный приступ, но заранее преступник знать этого не мог?

– Эврика! – воскликнул Митяй. – Ну конечно, Ленка, ты права на все сто. Не мог преступник предвидеть, что Немирович без чувств рухнет на пол. А войти в комнату, где его встретят сразу двое мужиков, тем более бы не рискнул.

Значит, дело было так: Немирович упал на пол как раз тогда, когда по уговору один из преступников вырубил электричество. Конкин вскакивает с кушетки, достает заранее припрятанный нож, убивает лежащего без чувств режиссера, и ждет своего сообщника, чтобы вдвоем вынести тело. Но сообщник почему-то медлит. А тем временем актер слышит из приемной наши голоса, и понимает, что мы вот-вот войдем. Тогда он кладет тело режиссера на кушетку и выбегает через потайную дверь в соседнюю комнату. Наверняка, дверь на улицу тоже была распахнула заранее, и он в любой момент мог скрыться совсем.

Через некоторое время мы выходим, а Конкин наконец-то дожидается сообщника, и они вдвоем входят в зал. Выносят тело Немировича на улицу, возможно, грузят его в машину, и затем… Вот дальнейшее мне не совсем понятно. Видимо, сообщник актера под каким-то предлогом уговаривает его вернуться в конференц-зал. Может быть, говорит, что забыл там что-то важное. Они вдвоем заходят в зал, подходят к кушетке, и сообщник убивает Конкина, обрезая тем самым все концы. Кладет тело актера на кушетку и спокойно выходит, заперев за собой дверь. Гениально я восстановил происходящее? – он гордо повернулся ко мне.

Я лишь пожала плечами. Все случившееся казалось мне совершенно запутанным и странным, а самым непонятным оставался следующий вопрос: кому и зачем вообще понадобилось убивать, а потом еще и похищать тело безобидного немолодого режиссера?

Глава 4

– Ленка, сейчас ты ахнешь! – сообщил мне с порога Митяй примерно через неделю после неудачного «Прикола». После неудачных съемок мы с Митяем твердо решили на семейном совете – наше дело – сторона, в расследование не вмешиваемся, ценных советов никому не даем. Нервы поберечь надо, а то не дожить нам до глубокой старости. Вот закончится следствие, найдут убийцу – тогда другое дело, с удовольствием распишем криминальную историю в печатных изданиях. Пока что уговор мы исполняли свято, и сейчас я даже не подумала, что речь пойдет об убийстве режиссера.

Сегодня, как назло, я очень поздно пришла домой и готовила ужин, поэтому в очередной раз восхищаться Митяем мне совсем не хотелось. Но умные глянцевые журналы, в том числе и мой «Ночной гламур», советуют – если любимый мужчина жаждет срочно поделиться новостью, женщина должна отложить в сторону все свои дела и внимательно его выслушать. Так что ужину придется подождать.

– Что стряслось? – спокойно спросила я, тайком косясь в сторону уже практически разделанной и приготовленной для духовки толстой курочки. Есть хотелось страшно, и я в душе ругала себя за то, что слишком уж внимательно читала в последнее время умные журналы.

– Меня сегодня вызвал Игорь Старыгин. Помнишь того банкира, которого я летом спас?

Я кивнула. Историю спасения банкира Старыгина я помнила отлично. Именно тогда я познакомилась с Золотухиным, и журналист произвел на меня неизгладимое впечатление, не вполне позабытое до сих пор.

– Так вот, оказалось, что он совсем недавно, и месяца не прошло, выдал Немировичу огромные деньжищи на съемки нового фильма!

– Да ты что!

– Ну да! Я давно слышал, что Немирович ищет спонсоров для своей новой работы, но не знал, что одного он уже нашел!

– Зачем же он пошел за деньгами к Конкину?

– Ну как же, много денег никогда не бывает! Старыгин по секрету сказал, что дал на съемки полмиллиона евро. На самом деле, на эти бабки приличный блокбастер не снимешь, так, малобюджетный боевичок получится. А если бы еще пару бизнесменов по пол-лимона выдали, так можно было бы такой фильм отгрохать – хоть на «Оскара» заявки подавай!

– Тем не менее, хоть небольше деньги на фильм у него были. Вот почему он так решительно отказался от предложения Конкина. – вслух подумала я.

– Неважно. – Митяй махнул на меня рукой. – Главное другое. Деньги Старыгин перечислил на специально открытый счет в собственном банке. У них с режиссером был составлен договор с пометкой, что в случае форс-мажорных обстоятельств оставшиеся от съемок средства возвращаются на счет Старыгина. Убийство режиссера банкир справедливо посчитал именно форс-мажорным обстоятельством, и решил вернуть свои средства. И что бы ты думала, ему ответили операторы его банка? Что Немирович за неделю до смерти получил кредитную карту с пин-кодом и доступом в Интернет-банк, а наутро после его убийства деньги со счета через Интернет-банк были переведены в другой банк, находящийся за рубежом, на каких-то островах в оффшорной зоне. Старыгин-то узнал об убийстве режиссера не сразу, только через пару дней, а денежки тем временем тю-тю, помахали ему ручкой. Как тебе расклад?

– Кто деньги перевел, тот и режиссера убил. – ответила я.

– Умница! – с чувством сказал Митяй. – Короче, поехал я к Валерке Толокно, это дело, как ты понимаешь, поручили ему. Так вот, по словам жены Немировича, карточку с пин-кодом и со всеми паролями он всю неделю носил с собой, во внутреннем кармане рубашки. Даже дома ее боялся оставить. Вот для чего преступникам понадобилось его тело – видимо, сразу же, в темноте, конверт с карточкой не обнаружили, решили труп с собой взять, чтобы поискать на воле.

– Кстати, его тело нашли? – поинтересовалась я.

– На следующий день после «Прикола». – ответил Митяй. – В нескольких километрах от офиса, там, где шоссе выходит за черту города, в овраге нашли сгоревшую машину режиссера с обугленным трупом с ножом в груди. Жена опознала Немировича по золотому кольцу с черным аметистом на безымянном пальце. Этот камень режиссер считал своим талисманом, и носил не снимая.

– Но, раз в деле были замешаны такие деньги, круг подозреваемых резко сужается! – забыв даже о курице, воскликнула я. – Убить режиссера мог только тот, кто знал о деньгах!

– Естественно, теперь не надо подозревать всю съемочную группу, руководство телестудии, охранников офиса – короче, добрую половину города, знавшую о сюжете розыгрыша и месте съемок. Осталось лишь узнать, кому режиссер или банкир поведали о полмиллиона евро, и преступник, считай, у нас в кармане.

– Постой, чего-то я не врубилась. – запротестовала я. – Почему это он в кармане у нас, а не у милиции? По-моему, мы договорились, что в это дело не влезаем.

– Так сегодня все изменилось. – не моргнув глазом, ответил Митяй. – Знаешь, сколько мне Старыгин предложил, если мы отыщем убийцу с деньгами?

– Сколько? – устало спросила я. Увы, при всем своих безусловных достоинствах Митяй обладал крупным, на мой взгляд, недостатком – бескорыстной любовью к деньгам.

– Десять процентов! – с гордостью ответил Митяй. Его глаза светились безумным блеском, и я поняла, что спорить бесполезно. За пятьдесят тысяч евро Митяй голыми руками поймает целый взвод увешанных взрывчаткой шахидов.

– Так что он меня высоко оценил. – хвастливо продолжал Митяй. – И я намерен оправдать его доверие.

– Ладно, мне ужин делать пора. – вздохнула я. – Ты разве не голоден?

– Нет, Старыгин меня в ресторан повел, я так обожрался, что до сих пор есть не хочется. – признался Митяй. – Хотя… Что у нас на ужин?

– Пока ничего. – пояснила я. – Но, если я сейчас начну готовить, через полчаса будет запеченная курица.

– Так ты готовь. – милостиво разрешил Митяй. – А я пока с тобой разговаривать буду. Так сказать, без отрыва от производства.

Мне очень захотелось немедленно отказаться от производства курицы, но голод так сводил желудок, что я решила все разборки отложить на потом. Сунула в духовку курицу, и сосредоточилась на рассказе любимого.

– Мне казалось, дело будет несложным. – вещал он. – Сначала надо выяснить у Валерки, кто знал о деньгах – наверняка народу наберется немного. Затем проверить алиби этих знатоков, вычислить среди них убийцу и отобрать кредитку. Всего-то делов! Но прикинь – все фигуранты, допрошенные Валеркой, уверяют, что о старыгинских деньгах ничего не знали!

– Да быть того не может! – удивилась я. – Он что, в юности был партизаном, этот Немирович?

– Не был он партизаном. – вздохнул Митяй. – Жена уверяет, что лично слышала, как он по телефону кому-то о предложении Старыгина рассказывал. И потом, какой смысл ему было хранить все в тайне? Надо же было со съемочной труппой договариваться. Он уже начал вести переговоры с некоторыми местными актерами и российскими мастерами спецэффектов.