Приключения семьи Ратон - Жюль Верн

Семейство решило продолжать путешествие, дабы увидеть всю страну. Однако Ратонна и Рата были поглощены только собственной персоной, их интересовали не живописные пейзажи, а города и поселки, где они могли бы показать себя во всей красе.

Подошел индус-проводник и предложил путешественникам свои услуги.

— Друг мой, — обратился к нему Ратон, — поведайте нам о самых любопытных достопримечательностях вашей страны.

— Прежде всего, — начал проводник, — я хотел бы показать вам несравненное чудо — огромный сфинкс[15] пустыни…

— Пустыни… — презрительно усмехнулась Ратонна.

— Мы не затем явились сюда, чтобы бродить по пескам, — поддержал ее Рата.

— О! — воскликнул проводник. — Но ведь приближается праздник сфинкса, и на поклонение чуду соберутся паломники[16] со всех концов земли.

Этого оказалось достаточно, чтобы чванливые птицы согласились на путешествие. А юной Ратине и ее жениху было безразлично, куда идти, лишь бы находиться вместе. И кузену Ратэ вместе со служанкой Ратаной пустыня вполне подходила: там легче спрятаться от посторонних глаз.

— В путь! — воскликнула Ратонна.

— В путь! — подхватил проводник.

Семейство покинуло караван-сарай, не подозревая, что проводником был не кто иной, как Гардафур, совершенно неузнаваемый в индийском платье, Гардафур, который приготовил новую ловушку.

Х

О, какой величественный сфинкс предстал их взору! Он гораздо монументальнее знаменитого египетского! Нашего сфинкса зовут Ромирадур, и люди считают его восьмым чудом света.

Представьте себе долину, окруженную густым лесом. На горизонте покрытые вечными снегами горы, а посреди долины лежит огромное мраморное чудище — не менее пятисот футов в длину и ста — в ширину, голова же поднимается над землей на восемьдесят футов. Оно покоится в траве, гордо подняв голову, положив передние лапы одна на другую, и вытянув тело, огромное, точно холм. У сфинкса такой же загадочный вид, как у всех его собратьев, словно тысячелетиями он свято хранит какую-то тайну. Между лапами у него входная дверь, внутренние лестницы ведут к глазам, ушам, носу и еще выше — к волосам.

Чтобы вы лучше могли представить размеры чудовища, вообразите, что десять человек могут свободно поместиться в орбите его глаза, тридцать — в ушной раковине, сорок — в носу, шестьдесят — во рту (там, можно давать балы!) и не менее сотни — в шевелюре, густой, словно джунгли. Паломники к сфинксу шли отовсюду — не для того, чтобы спросить о чем-то, так как он никому не отвечал, боясь ошибиться, — к нему устремлялись, просто чтобы его посетить, ну, как приходят к статуе святого Карла на одном из островов Великого озера.

Позвольте мне, дорогие мои, не останавливаться более на описании этого чуда, прославившего человеческий гений. Ни египетские пирамиды, ни висячие сады Вавилона, ни знаменитый колосс на острове Родос, ни Александрийский маяк, ни Эйфелева башня не идут с ним ни в какое сравнение! Когда-нибудь географы доберутся наконец до страны, где находится сфинкс Ромирадур, тогда и вы, думаю, сможете посетить его на каникулах.

Гардафур, очевидно, прекрасно знал географию и безошибочно привел к сфинксу семейство Ратон. Никакого праздника, разумеется, не было, и толп народа тоже. Новый план колдун задумал вместе с принцем Кисадором. Тот с сотней гвардейцев уже ждал путешественников на соседней полянке. Семейство сразу попадется, как только войдет внутрь сфинкса, и никакая сила не помешает сотне солдат захватить в плен нескольких птиц, крысу и юношу.

Принц нетерпеливо расхаживал взад-вперед. Сколько неудач претерпел он с красоткой Ратиной! Не лишись Гардафур своей волшебной силы, они сумели бы отомстить проклятой семейке. Как жаль, что колдун будет бессилен еще несколько недель! Но на сей раз все продумано. Ни Ратине, ни ее близким не избежать ловушки!

Наконец показалась маленькая процессия, и принц приказал воинству приготовиться.

XI

Папаша Ратон шагал довольно бодро, несмотря на свою хворь. Голубка плавно кружила в воздухе, иногда опускаясь на плечо Ратэна. Попугаиха перелетала с дерева на дерево, надеясь разглядеть внизу толпы восторженных зрителей. Павлин предусмотрительно сложил хвост, чтобы не ободрать его о колючки, а Ратана неуклюже переваливалась на своих широких лапах. Позади всех, уныло опустив клюв, плелась цапля с крысиным хвостом. Она попыталась засунуть его в карман, то есть я хотел сказать — под крыло, но у нее ничего не получилось: хвост был слишком коротким.

Наконец путешественники приблизились к сфинксу. Никогда прежде не видели они ничего подобного. Все замерли в восхищении, и только тщеславная попугаиха Ратонна и напыщенный павлин Рата без конца теребили проводника: где же обещанные зрители?

— Как только вы подниметесь ко входу — он находится в голове чудовища, — отвечал колдун, — сразу окажетесь над толпой, и вас будет хорошо видно на много лье вокруг.

— Так пойдемте же туда быстрее!

— Идем!

Они вошли внутрь, ни о чем не подозревая. Никто не заметил, что проводник остался снаружи и тщательно закрыл за посетителями дверь.

Внутри царил полумрак. Свет проникал сквозь небольшие отверстия, пробитые в стенах вдоль внутренних лестниц. Через несколько минут папаша Ратон уже прогуливался между губами сфинкса, Ратонна, кокетничая, порхала вдоль носа, а Рата, взобравшись на мраморный огромный лоб, важно распускал хвост, словно желал затмить солнце.

Юные влюбленные, Ратэн и Ратина, укрылись в раковине правого уха и сидели рядышком, нашептывая друг другу всевозможные нежности.

Ратана в скромном оперении устроилась в правом глазу, чтобы ее никто не заметил, а в левом притаился кузен Ратэ, изо всех сил стараясь спрятать куда-нибудь свой противный хвост.

Отовсюду можно было любоваться великолепной панорамой, открывавшейся до самого горизонта. Погода стояла прекрасная: в небе ни облачка, на земле ни клочка тумана. Вдруг какая-то темная масса показалась на опушке леса. Она направлялась к сфинксу, приближалась, росла. Может, это и есть паломники, идущие к сфинксу Ромирадуре?

Нет! Люди были вооружены саблями, пиками, луками, арбалетами и шли плотными рядами, они явно задумали что-то недоброе.

И вдруг путешественники разглядели во главе небольшого войска принца Кисадора и колдуна, который, сбросив экзотический наряд, шагал рядом. Несчастные поняли, что пропали. Спастись сумеют лишь те, у кого есть крылья.

— Лети, дорогая моя Ратина, лети! — крикнул Ратэн. — Я один встречу наших врагов!

— Покинуть тебя? Ни за что! — возмутилась Ратина.

Да это было бы и бессмысленно — стрела легко могла настигнуть голубку. Получалось, что разумнее всего остаться внутри: может, удастся отыскать потайной ход и скрыться. Ратэну пришла в голову мысль, простая, как и все гениальное: забаррикадировать дверь изнутри! Они так и сделали. И как раз вовремя: принц Кисадор, Гардафур и воины остановились в нескольких шагах от сфинкса и обратились к пленникам, предлагая сдаться.

В ответ послышалось твердое «Нет!».

Гвардейцы бросились к двери и стали таранить ее огромными каменными глыбами. Стало ясно, что рано или поздно дверь не выдержит.

Но вот легкое облачко появилось над головой сфинкса, и, когда оно рассеялось, все увидели фею Фирманту. Изумленное воинство отступило. Однако Гардафур вновь повел его на приступ, и под ударами камней дверные створки стали подаваться.

Фея взмахнула волшебной палочкой. Дверь распахнулась, из сфинкса вырвались тигрица, медведь и пантера и бросились на людей. Три мирные птицы превратились в хищников: Ратонна — в рыжеватую тигрицу, Рата — в медведя со вздыбленной шерстью и острыми когтями, Ратана — в свирепую, приготовившуюся к прыжку пантеру.

А Ратина? Она стала грациозной ланью, тогда как кузен Ратэ — ослом, истошно вопившим на всю округу. Однако и тут судьба не пощадила несчастного: у осла печально свисал чуть ли не до земли хвост цапли. Есть же на свете невезучие!

При виде разъяренных хищников гвардейцы бросились бежать без оглядки. Впереди всех неслись к лесу Кисадор с Гардафуром: им вовсе не хотелось быть растерзанными зверьми.

Однако если принц и колдун успели добежать до леса, то воинам это не удалось. Тигрица, медведь и пантера преградили им путь — несчастные бросились внутрь сфинкса и в отчаянии заметались по лестницам.

Способ спасения оказался далеко не из лучших. Фирманта вновь подняла свою палочку, и страшный рык огласил округу: сфинкс обратился в живого льва, и какого! Грива вздыбилась, глаза метали молнии, он широко открыл пасть, потом закрыл, перемалывая зубами кости гвардейцев.

Фея соскочила на землю. Тигр, медведь и пантера улеглись у ее ног, словно цирковые звери, которыми дрессировщик повелевает одним лишь взглядом.