Слепая курица, хромая утка - Ульрих Хуб

Наконец утка прервала молчание.

– Вот уж не думала, что танцевать – это так весело.

Но курица только грубо её оттолкнула и потребовала:

– А теперь давай выкладывай своё заветное желание.

– Может быть, позднее… – промямлила утка.

– И чего ты так боишься? – напирала курица. – Разве у нас могут быть друг от друга секреты?

– Только ты не смейся, – попросила утка. Она набрала в лёгкие побольше воздуха и выпалила: – Летать я не хочу, да и хромая нога мне ничуть не мешает…

– Так я и думала.

– А что до моего заветного желания… – и утка запнулась.

– Ну? Ну же? – Курица легонько тыкала утку и всячески её подбадривала. – Дай себе волю, откройся! Тебе станет легче!

Надо сказать, что все эти тычки и пинки утке порядком надоели, и она чуть-чуть отодвинулась.

– Эй, ты куда? – всполошилась курица.

– Тут я, тут. Где же мне ещё быть? – ответила утка. – Но рассказывать ничего не буду. Каждая утка имеет право на тайну.

Курица разочарованно вскочила.

– А знаешь, что я тебе на это скажу? – Она аккуратно пригладила растрепавшиеся пёрышки. – Что я знать ничего не хочу о твоём тайном желании! Больно надо! Может, оно ужасно глупое!

– Ну уж не глупей твоего! – буркнула утка.

– Это моё-то глупое?! – возмутилась курица. – И что плохого в том, чтоб хотеть… – Тут она запнулась. – А чего я хотела?

Утка закатила глаза.

– Ты что, опять забыла своё заветное желание?

– Напомни, пожалуйста, – попросила курица.

– Там было слово «дудка», – шепнула утка.

– Это что, викторина?

Курица почесала затылок и вдруг вспомнила:

– Чтобы все плясали под мою дудку, да?

– Почти, – поправила утка. – Там было кое-что ещё. Ты хотела быть счастливой, и чтобы все плясали под твою дудку.

– Ай, ну конечно, счастливой… – проворчала курица. – Я так и сказала. А ты, как всегда, меня не слушаешь. Я и сама-то перестаю себя понимать. Нужно торопиться. Чем больше я с тобой тут торчу, тем хуже помню о собственных желаниях.

* * *

Весь оставшийся путь курица не переставая твердила себе под нос, как заезженная пластинка:

– А кто это «все»? – вдруг перебила курицу утка. – Мне этот вопрос покоя не даёт.

– Все во всём мире.

– Что?! – всплеснула крыльями утка. – Почему это весь мир должен танцевать под твою дудку?

– Потому что я лучше знаю, что для других хорошо, – объяснила курица. – Ведь я всем несу свет. Вот возьмём, к примеру, тебя. До нашего знакомства ты была просто хромой уткой. И хоть ты и сейчас хромая утка, но ты больше не…

– Больше не унылая рохля? – спросила утка с вызовом.

– Да заткнись ты, наконец! – рявкнула курица. – Ты мне мешаешь учить заветное желание. Чтобы я могла без запинки о нём рассказать, когда мы придём.

И курица задумалась:

– Кстати, что там было в начале?

* * *

Вдруг утка встала как вкопанная и, прежде чем курица успела что-то сказать, объявила торжественно:

– Мы у подножия высоченной горы, которая упирается в самое небо! Между прочим, это самая высокая гора в мире, – добавила она, понизив голос. – До вершины ещё никто не добрался.

– А ты откуда знаешь?

– Это написано на табличке.

– Ага, значит, читать ты умеешь. – Курица презрительно хмыкнула. – Не то что летать…

– Но летать намного трудней, – оправдывалась утка. – И кстати, надеюсь, ты не полезешь наверх? С горными вершинами шутки плохи. Наверняка там лютый холод. И мало воздуха. Наше лёгонькое оперенье для таких гор не подходит. Мы там просто-напросто погибнем.

Но курица её не слушала – ведь они были почти что у цели. Нужно лишь поскорей забраться на высоченную гору!

– Там на вершине наше счастье! – воскликнула курица.

Но утка лишь понуро покачала головой.

– Тебе придётся идти одной. Больная нога не даёт мне покоя ни днём, ни ночью. И, хоть мне очень понравилось с тобой танцевать, этот танец отнял у меня последние силы. Тебе уже пришлось тащить меня на себе, но дальше так нельзя – я для тебя слишком тяжёлая…

– Ничего подобного, – настаивала курица. – Ты лёгкая как пёрышко.

И, как и подобает верной подруге, она водрузила утку на плечи. Такого героизма курица сама от себя не ждала. Ей всегда хотелось иметь собаку-поводыря, а в итоге она тащит на закорках хромую утку.

Орден ей за это надо выдать, не иначе.

* * *

– Начинаем восхождение, – объявила утка. – С каждым шагом мы поднимаемся выше. Воздух тут влажный. Над нами тяжёлые еловые ветви. Вокруг нетронутые горные вершины, на них даже смотреть страшновато. Лес остался далеко внизу, а в небе плывут свинцовые облака.

– Почему-то мне кажется, что мы там же, где были, – заметила курица. – Мы точно поднимаемся?

– Ты что, не чувствуешь, как холодно? – Утка вовсю стучала клювом. – Мы идём по снегу, который в этих краях никогда не тает.

– Странно, но мне тепло.

– Это потому, моя курочка, что ты несёшь меня на плечах, – объяснила утка, продолжая дрожать. – Я уже ничего не могу различить – вокруг всё бело. Куда ни кинешь взгляд, везде лишь пустота…

В конце концов курица перестала понимать, где верх, а где низ. Ей даже показалось, что они идут вниз головой. Наверно, дело в нехватке кислорода. Вот почему она плохо стоит на ногах – того и гляди упадёт…

И курица действительно рухнула на землю вместе со своей тяжёлой ношей.

* * *

– Брось меня, брось прямо тут, – молила утка. – Дальше иди без меня. Кто, как не слепая курица, должен покорить эту вершину? Твоё заветное желание исполнится. А моё путешествие подходит к концу…

– Это я во всём виновата! – Курица отчаянно била себя крыльями в грудь. – И зачем только я уговорила тебя тронуться в путь? Если б не я, быть бы тебе сейчас на твоём любимом дворе.

– Не кори себя, – прошептала утка. – Я ни разу не пожалела, что покинула родные края ради тебя.

После этих слов утка сложила на груди крылья и тихо произнесла:

– Впрочем, умереть не так уж и страшно. У меня к тебе последняя просьба.

– Я сделаю всё, что хочешь! – Курица едва сдерживала слёзы.

– Поставь у дороги небольшой деревянный крест, – еле выговорила утка. – Больше я ни о чём не прошу. И напиши на нём…

Тут её