Живым или Мертвым - Том Клэнси

«Может, и впрямь та пещера, которая нужна? — Он крайне редко позволял себе подобные размышления. — Вдруг тут что-нибудь да окажется? — Дрисколл задумался еще на мгновение. — Ох, и ценный будет приз». После этого он решительно отбросил сомнения в сторону. Ценный приз или пустяки — дело все равно надо делать.

Несмотря на толщину, подошвы ботинок позволяли хорошо ощущать почву. Дрисколл шел по туннелю легко и, что самое главное, бесшумно. Карабин «М-4» он держал у плеча. Рюкзак остался снаружи. В пещере лишний, да еще такой громоздкий груз вовсе ни к чему. Сам Дрисколл вовсе не был богатырем. При росте на самую чуточку меньше шести футов он весил сто восемьдесят фунтов, был поджарым и жилистым. Сейчас его голубые глаза уверенно смотрели вперед. В нескольких метрах позади него шли двое; они внимательно прислушивались к доносящемуся через наушники раций звуку его дыхания, но говорить что-либо пока не требовалось. В подобных ситуациях лучше подавать сигналы рукой — в большинстве случаев так можно объяснить почти все.

Движение. Кто-то направлялся сюда.

Дрисколл припал на колено.

Шаги приближались. Дрисколл вскинул сжатую в кулак левую руку — это значило, что он приказывает тем, кто шел сзади, залечь, — и поднял карабин. Тот, кто шел по пещере, был совершенно спокоен. Опытное ухо всегда сумеет отличить походку настороженного человека. А этот парень был у себя дома и отлично себя чувствовал здесь. Тем хуже для него. За спиной у Дрисколла зашуршали, посыпавшись, камешки; он знал, в чем тут дело — кто-то из своих оступился. Он замер. И шаги за углом тоже стихли в тот же миг. Прошло десять секунд, двадцать. Добрых полминуты в пещере никто не шевелился. Потом снова послышались шаги. И звучали они так же непринужденно.

Дрисколл вскинул «М-4» к плечу, шагнул за угол и почти нос к носу столкнулся с тем придурком. Мгновением позже тот бесшумно оседал наземь, получив две пули в грудь и одну — в голову. Он оказался старше, чем часовой на гребне, лет двадцати пяти, с густой бородой. Не повезло тебе. Дрисколл двинулся дальше, обогнул убитого, свернул за угол и приостановился, поджидая спутников. Отсюда он видел туннель еще метров на шесть. Впереди — ничего. Значит, дальше. Интересно, насколько эта пещера уходит в глубь? Пока что насчет этого можно было только гадать. Он перехватил карабин поудобнее.

Наконец-то впереди показался свет. Слабый и мерцающий. Свечи, наверно. Не иначе, эти придурки не могут спать без света, вроде малышей самого Дрисколла. А на земле так и не попадалось ни камешка. Кто-то начисто подмел это место. «Зачем? — мельком подумал Дрисколл. — Давно ли?»

Эти мимолетные мысли не отвлекали его ни на долю секунды.

Следующий поворот в туннеле вел налево — короткий плавный изгиб хода в известняковой скале, — а за ним следовал еще один, и из него лился свет. Море света (конечно, если сравнивать с туннелем). Если бы не очки ночного видения «PVS-17», он от такого резкого перехода ослеп бы на несколько секунд и видел бы, в лучшем случае, светлое марево и ничего больше.

Тут-то он и услышал звуки. Храп. Впереди, совсем неподалеку. Дрисколл и так шел не торопясь, а тут еще больше замедлил шаг. Пора удвоить осторожность. Держа карабин на изготовку, он подкрался к последнему повороту. Шаг, другой, третий…

Вот оно! Грубые доски, два на четыре дюйма, которые явно не выросли здесь из земли. Кто-то приволок их сюда из более цивилизованных мест, а потом распилил на нужные куски и сложил штабелем. И делалось это явно не для того, чтобы тут кто-нибудь, скажем, мог спрятаться от грозы, а чтобы капитально обустроиться. Так что, да, пещера совсем не обычная.

Он по-настоящему волновался, и под ложечкой сосало все сильнее и сильнее. Такое с первым сержантом (Е-8) Сэмом Дрисколлом случалось отнюдь не часто. Не оглядываясь, он левой рукой подал солдатам знак подойти поближе. Они следовали за ним, держась цепочкой метрах в трех один от другого.

Двухэтажные нары. Вот для чего нужны были доски. Оттуда, где стоял Дрисколл, он видел восемь таких сооружений. Почти все были заняты. Шесть коек, на каждой по придурку, итого шестеро. У одного, похоже, даже матрас имелся — надувной матрас, который можно купить, скажем, в Гандерских горах. А на полу валяется насос-«лягушка», на который нужно без усилия наступать ногой. Неизвестно, что это за тип, но он любил спать с удобствами.

«Ладно. Что дальше?» — спросил он сам себя. Нечасто случалось такое, чтобы он не знал, что делать. Обычно именно он в подобных случаях советовал командиру роты, как поступать, но капитана Вильсона увезли с холма, находящегося в десяти милях отсюда, и Дрисколл оказался командиром отряда. Единственным командиром. А вот эта комната была не единственной; пещера тянулась куда-то дальше. Неизвестно, насколько. Вот дерьмо!

Ладно, нужно что-то делать.

Он шагнул вперед. Полученные им приказы были просты. На этот случай он загодя привинтил глушитель к пистолету. Сейчас он достал его из кобуры. Беззвучно ступая, он подошел к спящему. Поднес дуло почти вплотную к его лбу и нажал на спуск. Глушитель работает так, что хоть снимай сейчас рекламный ролик. Щелчок затвора прозвучал громче самого выстрела. Слышно было даже, как медная гильза со звонким, каким-то игрушечным звуком упала на неструганый пол, подпрыгнула и откатилась в сторону. И то, что этот парень мог видеть во сне, стало для него настоящей и единственной явью. Тех, кто спал на нижних койках, постигла та же участь.

Тут в голове Дрисколла проскочила было мысль о том, что гражданские сочли бы его действия самым настоящим убийством, но их мнение его мало касалось. Эти парни сами выбрали свою участь, ввязавшись в войну против его страны, а уж в том, что возле их лагеря не было нормальной охраны, виноваты только они, и никто иной. Лень никогда к добру не приводит. А у войны есть правила, и тем, кто их нарушает, тоже приходится очень плохо. Еще три секунды, и со всеми спящими было покончено. Может, они и попадут к своим девственницам. Об этом Дрисколл ничего не знал. И, если честно, знать не хотел. Плохих парней стало на девять рыл меньше. Он двинулся дальше. Позади него шли еще двое рейнджеров. Не вплотную, но и не так чтобы далеко. Один держал на изготовку пистолет, другой — карабин, на тот случай, если впереди все же окажется кто-то бдительный. Точно по уставу. Пещера вновь поворачивала. Направо. Дрисколл быстро, но все так же бесшумно, зашагал вперед, лишь позволив себе перед этим перевести дух. Еще нары. Двое.

Но людей тут не было. А пещера тянулась дальше. Цепочка из более или менее схожих между собой, только разных по размеру комнат, комнатушек и залов. Ему уже доводилось бывать в пещерах. Некоторые уходили в глубь на триста, а то и на четыреста метров. Но таких было мало. По большей части они представляли собой нечто вроде прихожих малогабаритных квартир или стенных шкафов из таких квартир. Но эта пещера была не такой. Он слышал, что в Афганистане попадались пещеры, тянущиеся на добрую половину бесконечности, такие длинные, что русским не удавалось их захватывать без применения самых крайних мер, таких, например, как закачать в провал хорошую порцию дизельного топлива и кинуть горящую спичку. «Пожалуй, от бензина было бы больше толку», — думал Дрисколл. Или взрывчатки. Афганцы — крепкий народ, и мало кто из них боится смерти. До того как попасть в эту страну, Дрисколл не сталкивался с такими людьми. Но они смертны, как и все остальные, и все проблемы, которые причиняет каждый из них, заканчиваются с его смертью.

Но не стоит забегать слишком далеко вперед. За спиной осталось девять трупов, все мужчины, все двадцати — двадцати пяти лет: молодые вряд ли располагают полезной информацией, а никчемного сброда в Гуантанамо, за «колючкой», больше чем достаточно. Вот лет тридцати или старше — такой, возможно, лучше воспримет совет остаться в живых и поболтать о том, о сем с парнями из разведки. Ну, а эти все были слишком уж молоды — и потому мертвы.

Ладно, нечего отвлекаться.

Сначала впереди ничего не было видно. Но вскоре забрезжил слабенький отсвет. Похоже, еще одна свечка. Через каждые два-три шага он внимательно осматривал пол перед собой — нет ли камешков, которые могут покатиться или заскрипеть под ногами. Сейчас шум оказался бы самым опасным врагом. От шума люди просыпаются; особенно в таких местах. Что поделать — эхо. Вот почему подошвы их ботинок были мягкими. Следующий изгиб уходил влево, и поворот здесь, кажется, был круче прежних. Значит, нужно снова сбавить шаг. Резкий поворот — идеальное место для того, чтобы выставить часового. Медленно, осторожненько… Метра четыре. Это примерно двенадцать футов. Спокойненько, тихонько. Словно крадешься через детскую, чтобы полюбоваться младенцем, спящим в своей кроватке. Вот только тревожился он сейчас из-за того, что ни в коем случае нельзя разбудить находящихся за поворотом взрослых мужиков с пушками и, возможно, привыкших чутко спать. Он крался, держа перед собой обеими руками пистолет с глушителем, навинченным на дуло и похожим на банку из-под кока-колы. В магазине осталось одиннадцать патронов. Он приостановился и обернулся. Оба рейнджера, шедшие следом за ним с самого начала, были на своих местах и не сводили с него глаз. Не испуганные, но сосредоточенные и готовые ко всему, как черти. Тейт и Янг, сержанты роты «Дельта» второго батальона 75-го полка рейнджеров. Настоящие серьезные профи, такого же пошиба, как и он сам, и, судя по всему, намерены делать карьеру в армии.