Габриэла, корица и гвоздика - Жоржи Амаду

Жажда кровопролития в ильеусцах была столь сильна, что араб Насиб, которому отъезд Филомелы доставил большое огорчение, забыл о своих неприятностях и целиком отдался обсуждению этого двойного убийства. Менялся облик города, прокладывались новые улицы, привозились автомобили, строились дома, коттеджи, особняки, расширялись дороги, выходили в свет новые газеты, создавались клубы, Ильеус преображался. Но гораздо медленнее менялись обычаи и нравы людей. Так бывает всегда, в любом обществе.

Часть первая

ПРИКЛЮЧЕНИЯ и ЗЛОКЛЮЧЕНИЯ одного ДОСТОЙНОГО БРАЗИЛЬЦА (РОДИВШЕГОСЯ В СИРИИ) В ГОРОДЕ ИЛБЕУСЕ В 1925 ГОДУ, ВО ВРЕМЕНА, КОГДА ТАМ НАБЛЮДАЛСЯ РАСЦВЕТ ПРОИЗВОДСТВА КАКАО И ВСЕОБЩИЙ БУРНЫЙ ПРОГРЕСС; С ЛЮБОВЬЮ, УБИЙСТВАМИ, БАНКЕТАМИ, ПРЕЗЕПИО, РАЗЛИЧНЫМИ ИСТОРИЯМИ НА ЛЮБОЙ ВКУС - ИЗ ДАЛЕКОГО ПРОШЛОГО НАДМЕННЫХ ДВОРЯН И ПРОСТОГО НАРОДА, А ТАКЖЕ ИЗ НЕДАВНЕГО ПРОШЛОГО БОГАТЫХ ФАЗЕНДЕЙРО И ПРОСЛАВЛЕННЫХ ЖАГУНСО С ОДИНОЧЕСТВОМ И ВЗДОХАМИ, СО СТРАСТЬЮ, МЕСТЬЮ, НЕНАВИСТЬЮ, С ДОЖДЯМИ, СОЛНЦЕМ И ЛУННЫМ СВЕТОМ С СУРОВЫМИ ЗАКОНАМИ, ПОЛИТИЧЕСКИМИ МАНЕВРАМИ, ВОЛНУЮЩЕЙ ПРОБЛЕМОЙ БУХТЫ, С ФОКУСНИКОМ И ТАНЦОВЩИЦЕЙ, С ЧУДОМ И ИНЫМИ ВОЛШЕБСТВАМИ, или БРАЗИЛЕЦ ИЗ АРАВИИ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Томление Офенизии (которая появляется очень мало, но значение ее от этого не умаляется)

В этот год бурного прогресса...

РОНДО ОФЕНИЗИИ

Ах, послушай, милый брат,милый брат Луис Антоньо!Офенизия качаласьна веранде в гамаке:летний зной и легкий веер,запах моря в ветерке,темя чешет ей рабыня,и вот-вот уснет она.Вдруг явился императорборода как смоль черна.О восторг!Ах, на что мне эти рифмы,мадригалы Теодоро,платье новое из Рио,ожерелье и корсет,обезьянка, твой подарок,и мантилья, и перчатки,ах, на что, на что мне всё,милый брат Луис Антоньо?Они - черных два огня(Это очи государя!),как слепят они меня!Борода - как простыня(это борода монарха!)всю окутает меня!Я в мужья его беру!(Властелин тебе не пара!)Пусть! В любовники беру,к бороде прильнув, замру!(Ах, сестра, ты нас бесчестишь!)Милый брат Луис Антоньо!Что ты ждешь? Убей сестру!Не хочу барона, графа,не хочу землевладельца,мадригалов Теодоро,роз душистых и гвоздикбороды хочу коснуться,черной бороды монарха!Милый брат Луис Антоньо!Авила - наш род старинный,так послушай, милый брат:если императоруне отдашь свою сестру,в этом гамаке в тоскея умру.

О СОЛНЦЕ И ДОЖДЕ С МАЛЕНЬКИМ ЧУДОМ

В том 1925 году, когда расцвела нежная любовь мулатки Габриэлы и араба Насиба, период дождей затянулся настолько дольше нормального и необходимого, что фазендейро, как испуганное стадо, метались по улицам и при встрече тревожно вопрошали друг друга со страхом в глазах:

– Неужели этому не будет конца?

Все говорили о дождях - ведь фазендейро никогда не приходилось видеть столько воды, низвергающейся с неба днем и ночью почти без перерыва.

– Еще неделя - и все начнет гнить. - Весь урожай...

– Боже мой!

Они мечтали об урожае, предсказывая, что он будет исключительно богатым, намного превосходящим прежние. А так как цены на какао неуклонно росли, то урожай принес бы им новые огромные доходы, процветание, изобилие, горы денег. И это значило бы, что дети полковников[3] будут учиться в самых дорогих колледжах больших городов; на вновь проложенных улицах будут возведены новые фамильные резиденции, обставленные роскошной мебелью из Рио-де-Жанейро, с роялями - украшением гостиных; будут открываться самые различные магазины, начнет разрастаться торговля, в кабаре вина будут литься рекой; с каждым пароходом станут прибывать женщины, в барах и гостиницах пойдет крупная игра - словом, это означало прогресс и цивилизацию, о которой шло столько разговоров.

И подумать только, что эти проливные дожди, превратившиеся сейчас в угрозу для урожая, пошли с таким опозданием, заставили ждать себя так долго и возносить молитвы. Несколько месяцев назад полковники поднимали глаза к чистому небу в поисках облаков, предвестников грядущего дождя. Плантации какао занимали весь юг Баии, и полковники с нетерпением ждали дождей, столь необходимых для созревания недавно народившихся плодов, сменивших цветы. Процессия святого Георгия в этом году превратилась в страстный коллективный обет покровителю города.

Разукрашенные золотом роскошные носилки со статуей святого гордо несли на плечах самые знатные люди города, крупнейшие фазендейро, облаченные в пурпурные мантии братства, и это говорило о многом, поскольку полковники не отличались религиозностью, не посещали церкви, не ходили к мессе и причастию, оставляя эти благоглупости женской половине семьи.

– Эти церковные церемонии - женское дело.

И вместе с тем они с готовностью откликались на просьбы епископа и священников о пожертвованиях на строительство и празднества. Они давали средства на постройку монастырской школы на вершине холма Витория, на постройку дворца епископа и духовных школ, на девятидневные молитвы "новены", на празднование в честь пресвятой Марии, на устройство в дни церковных праздников ярмарок с гуляньем, на организацию празднеств святого Антония и святого Иоанна.

В этом году, вместо того чтобы пить в барах, полковники с сокрушенным видом шли в процессии со свечами в руках, обещая святому Георгию все, что угодно, в обмен на долгожданные дожди. Толпа, следовавшая за носилками, подхватывала молитву священников. Отец Базилио, в парадном облачении, со смиренным лицом, благоговейно сложив руки, звучным голосом провозглашал слова молитвы. Избранный для этой почетной обязанности за свои выдающиеся заслуги, которые всеми признавались и уважались, он охотно выполнял ее еще и потому, что сам владел землями и плантациями и был самым непосредственным образом заинтересован в небесном вмешательстве. Поэтому он молился с удвоенной энергией.

Толпа старых дев окружила изображение святой Марии Магдалины, взятое накануне из церкви святого Себастьяна, чтобы сопровождать носилки со статуей покровителя во время шествия по городу. Их охватил экстаз, когда они увидели, как взволнован священник, который обычно читал молитвы благодушно и торопливо, время от времени прижмуривая глаза, а на исповеди не очень интересовался тем, что они хотели ему, поведать, чем сильно отличался, к примеру, от отца Сесилио.

Мощный прочувствованный голос падре гремел, вознося горячую молитву, ему вторили гнусавое пение старых дев, дружный хор полковников, их жен, дочерей и сыновей, торговцев, экспортеров, рабочих с плантаций, прибывших на праздник из провинции, грузчиков, рыбаков, женщин легкого поведения, приказчиков, профессиональных игроков и бездельников, мальчиков из духовных школ и девушек из Общества Пречистой Девы. Молитва возносилась к ясному, безоблачному небу, где висел палящий огненный шар - безжалостное солнце, которое могло погубить едва завязавшиеся плоды какаовых деревьев.

Некоторые дамы из общества во исполнение обета, данного ими на последнем балу в клубе "Прогресс", шли босиком, принося в жертву святому свою элегантность и вымаливая у него дождь. Шепотом давались различные обещания, святого торопили, поскольку уже нельзя было допустить ни малейшей отсрочки, ведь он отлично видит, какая беда постигла тех, кому он покровительствует, - и они просят у него немедленного чуда.

Свитой Георгий не остался глух к Молитвам, к неожиданному религиозному экстазу полковников и к деньгам, которые те обещали пожертвовать на собор.

Не могли его оставить равнодушным и босые ноги дам, с таким трудом ступавшие по брусчатке мостовой. Но больше всего, несомненно, святой был тронут жестокими страданиями отца Базилио. Священника настолько беспокоила судьба урожая на собственной какаовой плантации, что, когда умолкала страстная молитва и раздавалось громкое пение хора горожан, он давал клятву в течение целого месяца не прикасаться к прелестям своей кумы и хозяйки Оталии. Оталия официально доводилась ему кумой: пятерых крепышей столь же здоровых и многообещающих, как и какаовые деревья на плантациях падре, - завернув их в батист и кружева, она снесла в церковь, чтобы окунуть в купели. Не имея возможности их усыновить, падре Базилио стал крестным отцом всех пятерых - трех девочек и двух мальчиков - и, действуя в духе христианского милосердия, предоставил им право носить его звучную и достойную фамилию: Серкейра.