Дальний и Ближний - Вийя Шефф

один вечер через два. Сегодня первая смена…

Практически с первых дней нахождения здесь я принялась искать работу, но почти везде был неподходящий для студентов рабочий график. Повезло с караоке-баром, днём они не работают, открываются в семь вечера и до утра. Придётся как-то успевать на занятия.

— Поздравляю!

— Спасибо!

Прозвенел звонок и в кабинет заходит наш препод по экономике, закрывая за собой дверь.

Валентин Игоревич — плотный мужчина за пятьдесят с залысинами на голове и мерзкими блеклыми глазами, которые всегда в каком-то поиске.

Рита сказала, что он любитель молодых студенток и не гнушается намекать, что сдать ему зачёт или экзамен можно только за «некие» услуги.

Противно-то как.

У нас сегодня второе занятие за этот курс и он всё ещё гоняет студентов по повторению прошлогоднего материала. Это даже неплохо, я чуть-чуть пытаюсь вникнуть во всё это совершенно мне чуждое.

Прошло минут пятнадцать с начала пары, как в дверь громко стучат, и в аудиторию вваливается опоздавший студент.

— Извините за опоздание, — произносит громко хрипловатым загрудным голосом.

Я прирастают к стулу, и чуть ли не роняю челюсть от удивления.

Это ОН!

Тот самый губастенький из джипа.

— Морозов, а для вас расписание не такое, как для всех? — приспустив очки, недовольно говорит Валентин Игоревич.

Морозов?

— Я же извинился, — приподнимает с презрением слегка уголок губ Глеб.

— Это сути не меняет.

— Извините ещё раз, — кланяется ему Морозов, чем вызывает взрыв смеха в аудитории.

— Шут гороховый, — выносит свой вердикт преподаватель. — Садись.

— Благодарю! — очередной выпад от красавчика.

Вразвалочку он направляется в сторону мест, окидывая взглядом всё помещение, в поисках свободных.

Странно, он не похож на человека, который провёл две недели в отпуске. Загорелый — да, но какой-то взъерошенный и уставший.

Вдруг его глаза останавливаются на мне и брови медленно ползут вверх.

Он что меня узнал?

Да ну, не может быть!

Я опускаю глаза в тетрадь и делаю вид, что пишу там что-то.

— Двигай задницу, — пинает по ноге парня, который сидит в ряду прямо передо мной. Тот молча пересаживается на пустой стул.

Видимо с Морозом никто не спорит.

Дедовщиной попахивает.

Глеб вынимает из сумки пару тетрадей и ручку, но так к ним и не притрагивается.

Естественно всё, что пытался объяснить экономик, в одно ухо влетело, из другого вылетело. Я сверлю взглядом коротко стриженый затылок Морозова, борясь с желанием провести рукой по его волосам.

Какие они на ощупь?

Пипец, он будто околдовал своим присутствием, заставляя сердце в груди долбить, как сумасшедшее. При этом ничего не делает, просто сидит и почти всю лекцию листает что-то в телефоне.

Наверняка девушек разглядывает. Что ещё может смотреть в интернете молодой парень?

Но я ошибаюсь.

Вытянув шею, обнаруживаю, что он просматривает приложение с куплей и продажей автомобилей. Что-то кидает в закладки, под одним из объявлений пишет сообщение.

— Морозов, может быть, вы скажите нам, почему нежелательно применять демпинг в кризис? — громко спрашивает преподаватель.

— Знать бы ещё, что это такое… — бубнит тихо Глеб, отрываясь от экрана телефона и убирая его в карман.

Но я услышала.

— Занижать цену, — шепотом подсказываю ему.

Он медленно разворачивается ко мне и одними глазами говорит «спасибо».

— Ну, так что? Вы же у нас тут единственный предприниматель, так что должны знать ответ. Так почему не нужно демпинговать?

— По морде можно получить, — ляпает от души Морозов. — Ибо нехрен на себя одеяло тянуть.

Валентин Игоревич зависает, он не ожидал такого ответа. А вот остальные присутствующие оценивают, по рядам проходится смех.

— Вы глубоко застряли в девяностых, Морозов, — выдавливает наконец-то из себя препод.

— Я в них даже не жил почти… — отрезает Глеб.

Дерзость — ещё один его конёк.

И голос…

Я, как певица и музыкант, всегда обращаю внимание на него. У Морозова он низкий, это бас. Невероятный, до мурашек.

Следующую лекцию я так же сижу и пялюсь в его затылок, пока он не поворачивается ко мне.

— Ты записывай, мне же нужно будет у кого-то списать, — говорит, улыбаясь.

— Угу… — киваю как болванчик головой и закусываю губу.

И я записываю. По крайней мере, стараюсь.

Ритка смотрит на меня широко открытыми глазами и с трудом понимает, что происходит.

На большом перерыве она умчалась в профком на какое-то собрание по поводу посвящения в студенты. Сказала, что быстро, но я, прождав её половину перемены, поняла, что она вряд ли успеет до звонка и в одиночку пошла в столовую на обед.

Большая часть студентов уже пообедали, и в зале несколько пустых столиков. За один из них я и сажусь. Только съела пару ложек супа, как, напротив, на стул плюхается Морозов и кладёт передо мной на стол шоколадку, а сам отхлебывает из стаканчика кофе.

— Что это? — киваю на плитку.

— Пища для ума, — откидывается на спинку.

— Пища для ума — это знания.

— Они хреново усваиваются без глюкозы, — осушает свой стакан и одним броском попадает им в мусорку. — Спасибо, что помогла.

— Не за что… Думаю, что на моём месте ты бы поступил так же… — гляжу в свою тарелку, боясь поднять глаза.

— Это вряд ли, — сжимает губы.

Подпирает руками голову и, не отрываясь, смотрит на меня.

Я пытаюсь проглотить ещё хоть одну ложку супа, но под его пристальным взглядом это не получается.

— Что-то ещё? — решительно поднимаю глаза и встречаюсь с его цепким взором.

— Что сегодня вечером делаешь? — в лоб.

— Работаю…

На его лице одновременно смешиваются несколько чувств: удивление, замешательство и расстройство.

— Жаль… Хотел тебя в кино пригласить. Завтра, к сожалению, я не смогу. Ладно, договоримся позже, твой номер у меня есть, — отодвигает с шумом стул и привстаёт.

— А с чего ты решил, что я с тобой куда-то пойду? — ты дерзкий, но и я не нюня какая-то.

Он снова садится. По его лицу понятно — ему никогда не отказывали.

Ну, ничего, пообтекаешь.

— Ты меня динамишь? — недобрый прищур и пронизывающий насквозь холодный взгляд.

— Да, — нагло, глядя прямо в глаза.

Даже если ты мне и нравишься, это не значит, что я сразу побегу за тобой, как собачка.

Его глаза растерянно и недовольно забегали.

— Тебе раньше не отказывал никто, да? — жалостливо, будто щеночка пожалела.

— Нет, — с рычанием.

— Ничего. Всё бывает в первый раз. Первый поцелуй, секс, динамо, — довольно растягиваю ухмылку.

Мне кажется, что он сейчас мне врежет, так заиграли его желваки. Ощущение, что я слышу скрежет его зубов.

— Ну, это мы ещё посмотрим, Белка, у кого всё в первый раз, — наклоняется, и говорит, выдохнув в меня горячий ментоловый запах.