Последний архив - Андрей Петров (petrov)

Вот, смотрите. Это базовые концепты. Время, пространство, материя, энергия. Но выраженные не через наши ограниченные понятия, а через... через саму суть явлений.

Герц подошёл ближе, вгляделся в символы.

— Господи. Это... это гениально. Математика, лингвистика и философия в одном флаконе. Универсальный метаязык.

— Не увлекайся, — предостерёг Дарвин. — Мы не знаем источник. Не знаем цель.

— Цель очевидна — коммуникация, — возразил Герц. — Представьте, что вы хотите поговорить с муравьём. Как вы объясните ему концепцию звёзд? Только создав промежуточный язык, понятный обеим сторонам.

— И кто тут муравей? — мрачно спросил Моряк.

Никто не ответил.

***

— Шеф, — позвал Харон. — Начинаю процедуру разгона как приказано. Расчётное время до станции "Мнемозина" — четырнадцать часов тридцать семь минут.

— Подтверждаю, — кивнул Волков. — Плавный набор скорости. Экономим топливо.

"Персефона" мягко вздрогнула — ожили маршевые двигатели. Старый корабль начал свой путь к станции, которая молчала два века, а теперь пела на всех частотах сразу.

— Герц, — обратился Волков к специалисту по связи. — Что ещё удалось расшифровать?

— Многое, Шеф. Слишком многое. — Герц потёр глаза под очками. — Седьмой слой данных содержит... не знаю, как это назвать. Воспоминания? Эмоциональные отпечатки? Кто-то или что-то делится опытом первого контакта.

— Чьим опытом?

— Не могу определить. Но ощущения... — он поморщился. — Радость открытия, смешанная со страхом. Восторг понимания и ужас от осознания масштаба. Как будто кто-то впервые увидел океан, будучи рыбой в аквариуме.

— Поэтично, — фыркнул Дарвин. — Но что это значит практически?

— Это значит, — медленно произнёс Кадет, — что мы не первые. Кто-то уже прошёл через это. Через первую встречу с... ними.

— И где эти первые сейчас? — спросила Док.

Кадет пожал плечами.

— Может, они и передают сигнал. Может, стали частью чего-то большего. Или просто... изменились.

В рубке повисла тишина. Каждый думал о своём, но мысли сходились в одной точке — что ждёт их на станции "Мнемозина"?

— Так, — Волков встал. — У нас четырнадцать часов. Предлагаю использовать их с толком. График вахт — по четыре часа, парами. Никто не остаётся один, это приказ. Герц, продолжай расшифровку, но не увлекайся. Каждые два часа — перерыв.

— Но Шеф, данных так много...

— Именно поэтому перерывы обязательны. Не хочу, чтобы ты перегорел раньше времени. Гремлин, полная диагностика всех систем. Особое внимание — шлюзам и скафандрам. Нам предстоит выход.

— Уже делаю. Кстати, нашла ещё одну странность. Дрон, он сам включился.

— Да?

— Он записал видео. Трёхсекундный фрагмент. Но на записи... — она замялась. — Лучше сам посмотри.

Гремлин вывела запись на экран. Качество было плохим — дрон снимал что-то в грузовом отсеке. Три секунды статичной картинки, ничего особенного. Кроме...

— Стоп. Перемотай назад. Вот тут.

На записи, в дальнем углу отсека, на долю секунды появлялась тень. Человеческая фигура, но что-то было не так с пропорциями. Слишком высокая, слишком тонкая.

— Усиль контраст, — попросил Волков.

Изображение стало чётче. Фигура была одета в старый скафандр, модель двухсотлетней давности. На шлеме виднелась эмблема "Мнемозины".

— Оптическая иллюзия, — быстро сказал Дарвин. — Игра света и тени.

— На что похожая на члена экипажа мёртвой станции? — возразил Моряк. — Многовато совпадений.

— Харон, — позвал Волков. — Анализ видео.

— Анализирую... На записи присутствует аномалия визуального характера. Вероятность оптической иллюзии — тридцать семь процентов. Вероятность постороннего объекта — двенадцать процентов. Вероятность сбоя в работе сенсора — пятьдесят один процент.

— А почему дрон вообще включился?

— Неизвестно. В журнале событий зафиксирована спонтанная активация. Причина не установлена.

Волков ещё раз посмотрел на застывшую фигуру в старом скафандре. Воображение дорисовывало лицо за тёмным стеклом шлема — мёртвое, высохшее, но всё ещё человеческое.

— Усилить меры безопасности, — приказал он. — Все переходы между отсеками — только парами. И Гремлин? Поставь дополнительные камеры в грузовом.

— Уже ставлю.

— Док, как состояние команды?

— Стабильное, но... — она проверила свой планшет. — У всех повышен уровень кортизола. Классическая реакция на стресс. И ещё одна странность — у Кадета изменилась энцефалограмма. Появились волны, которых раньше не было.

— Опасно?

— Не знаю. Пока он чувствует себя нормально. Но это определённо аномалия.

— Кадет, как самочувствие?

— Отлично, Шеф. Лучше, чем когда-либо. Голова ясная, мысли чёткие. Как будто... как будто всю жизнь смотрел на мир через грязное стекло, а теперь его протёрли.

— Не нравится мне это, — пробормотал Дарвин.

— Мне тоже, — согласился Волков. — Но пока справляемся. Давайте готовиться к встрече по протоколу. Через четырнадцать часов мы узнаем, кто или что ждёт нас на "Мнемозине".

Команда начала расходиться по своим постам. Волков остался на мостике с Моряком, который проверял курс.

— Шеф, — тихо сказал пилот. — Если там действительно кто-то есть... кто-то, кто двести лет провёл в изоляции... Это уже не люди.

— Знаю.

— И ты всё равно ведёшь нас туда.

— Протокол "Омега", помнишь? У нас нет выбора.

— Выбор есть всегда.

Волков посмотрел на экран, где мигала точка станции. Четырнадцать часов до встречи с неизвестным.

— Иногда все варианты плохие, — сказал он. — Но отступить сейчас — значит, предать тех, кто, возможно, ждёт помощи. Даже если они уже не совсем люди.

— А если они опасны?

— Тогда хотя бы предупредим Землю. Это тоже долг.

Моряк кивнул, принимая логику командира. В конце концов, они все знали, на что шли, выбирая работу в дальнем космосе. Риск был частью контракта.

***

"Персефона" продолжала свой путь через пустоту. Четырнадцать часов — не так много времени, чтобы подготовиться к встрече с неизвестным. Но не так мало, чтобы представить все возможные ужасы, ожидающие впереди.

В каюте Волков достал архивный модуль "Финальная передача". Тяжёлый, холодный, хранящий чьи-то последние слова. Стоит ли читать сейчас? Или лучше подождать, сохранить хоть какую-то интригу?

Он положил модуль на стол. Время покажет. Сейчас нужно готовиться к тому, что покажет им станция "Мнемозина". Готовиться к встрече с теми, кто молчал два века, а теперь запел на всех голосах сразу.

Через иллюминатор были видны звёзды — холодные, далёкие, вечные. Они помнили времена, когда человечество ещё не умело мечтать о полётах. Они будут помнить и времена, когда некому будет мечтать.

Но пока —