Чайная роза - Дженнифер Доннелли

— Надеюсь, что у него все в порядке. Что с ним ничего не случилось.

— Ну, если бы что-нибудь случилось, мы бы об этом уже знали, — ответил Падди. — Наверное, кто-то из другой смены заболел, и ему пришлось его подменить. Ты же знаешь Родди, он безотказный.

Родни О’Меара, жилец Финнеганов, не был их родственником, но дети называли его дядей Родди. Он вырос с Падди и его младшим братом Майклом в Дублине и вместе с ними уехал сначала в Ливерпуль, а потом в Лондон. Когда Майкл отправился в Нью-Йорк, Родди остался с Падди в Уайтчепле. Он знал детей Финнеганов с рождения, качал их на коленях, защищал от задир и собак, а по вечерам сидел с ними у камина и рассказывал истории про привидения. Он был детям ближе и роднее настоящего дяди, которого они никогда не видели.

Кейт заварила чай и села за стол. Падди прочитал молитву, и семья приступила к трапезе. Мать заставила себя забыть тревогу и улыбнуться. Во время еды разговаривать не полагалось, поэтому на пару минут наступила тишина. Чарли ел с жадностью. Накормить его досыта было невозможно. Для шестнадцати лет мальчик был невысок, но коренаст, широкоплеч и напоминал одного из бультерьеров, которых держал кое-кто из соседей.

— Ма, а гарнира не осталось? — спросил он.

— На плите.

Он встал и положил на тарелку остатки пюре. В это время хлопнула входная дверь.

— Родди, это ты? — крикнула Кейт. — Чарли, достань его тарелку…

Когда на пороге появился Родди, слова застряли у нее в горле. Фиона, Падди и даже Сими перестали есть и уставились на пришедшего во все глаза.

— Иисусе! — воскликнул Падди. — За тобой что, черти гнались?

Родди О’Меара не ответил. Его лицо было пепельным. Он держал в руке шлем полицейского; на расстегнутом мундире были видны алые пятна.

— Родди, дружище, не томи душу, выкладывай, — сказал Падди.

— Еще одно убийство… — наконец выдавил Родди. — Бакс-роу. Женщина по имени Полли Николс.

— Господи Иисусе, — сказал Падди. Кейт ахнула. Фиона и Чарли широко раскрыли глаза.

— Она была еще теплая. Вы не можете представить себе, что он с ней сделал. Кровь повсюду. Повсюду. Ее обнаружил перед рассветом человек, шедший на работу. Я видел, как он бежал по улице и вопил во все горло. Разбудил весь квартал. Я вернулся с ним и увидел ее. Горло перерезано. Все остальное напоминало тушу, разделанную на бойне. Меня тут же вырвало. Тем временем стало светлее, и начали собираться люди. Я послал человека на участок за помощью, но ко времени прибытия подкрепления чуть не начался бунт… — Родди сделал паузу и провел ладонью по усталому лицу. — Мы не могли увезти тело до приезда сыщиков. Пока они не закончили свое дело, всему участку приходилось сдерживать толпу. Люди выходили из себя. Еще одну женщину убили. Этот малый играет с нами в кошки-мышки.

— Так пишут газеты, — откликнулся Падди. — И они правы. Нищета и ущемление прав бедноты приводят к росту преступности. Но эти продажные листки раньше не уделяли Восточному Лондону никакого внимания. До сих пор хозяевам жизни было плевать на Уайтчепл. И теперь они говорят о сорвавшемся с цепи психе только потому, что хотят огородить наш район стеной, чтобы убийца не отправился на запад, где живут сливки общества.

— Вряд ли, — ответил Родди. — У этого парня свой почерк. Он всегда гоняется за женщинами определенного типа. Опустившимися пьяницами. Он не выходит за пределы Уайтчепла, потому что знает его как свои пять пальцев. Перемещается словно призрак. Происходят жестокие убийства, но никто ничего не видит и не слышит… — Он несколько секунд молчал, а потом продолжил: — Я никогда не забуду, как она выглядела.

— Родди, милый, съешь что-нибудь, — мягко сказала Кейт. — Тебе нужно подкрепиться.

— Не могу. Аппетита нет.

— Это ужасно, — вздрогнув, сказала Фиона. — Отсюда до Бакс-роу рукой подать. При одной мысли об этом волосы встают дыбом.

Чарли фыркнул:

— Есть из-за чего переживать! Он гоняется только за шлюхами.

— Прекрати немедленно! — Чаша терпения Кейт переполнилась. Ничего себе застольная беседа! Кровь. Выпущенные кишки. А теперь еще и шлюхи.

— Боже, как я устал… — с трудом вымолвил Родди. — Спал бы целую неделю, но вечером нужно будет присутствовать на дознании.

— Тогда иди наверх и отдыхай, — посоветовал Падди.

— Пожалуй, так я и сделаю. Кейт, ты оставишь мне поесть?

Кейт сказала, что оставит. Родди спустил подтяжки, снял нижнюю рубашку, быстро умылся и пошел к себе.

— Бедный дядя Родди, — сказала Фиона. — С каким ужасом ему довелось столкнуться. Не знаю, сколько понадобится времени, чтобы он пришел в себя.

— Мне его понадобилось бы еще больше. Не выношу вида крови. На его месте я бы просто вырубился, — сказал Падди.

«Надеюсь, кем бы ни был этот тип, его поймают еще до того, как он совершит новое убийство», — подумала Кейт и с опаской посмотрела на входную дверь. Он сейчас там. Спит, ест или сидит в пивной, как все остальные. Может быть, работает на пристани. Может быть, живет в двух улицах отсюда. На кухне было тепло, но внезапно Кейт затрясло. В таких случаях ее мать говорила: «Кто-то наступил на твою могилу».

— Я думаю, что убийца… — начал Чарли.

— Ради бога, хватит! — взорвалась она. — Поскорее заканчивайте обед!

— Кейт, что случилось? — спросил Падди. — Ты бледная как привидение.

— Ничего. Я только хочу… чтобы это чудовище ушло. Чтобы его поймали.

— Не волнуйся, милая. Ни один убийца не причинит вреда тебе или твоим родным, — Падди потрепал жену по руке. — Пока я рядом, ему это не удастся.

Кейт заставила себя улыбнуться. «Нам ничто не грозит, — твердила она себе. — Дом у нас крепкий, замки надежные. Недавно Падди их проверил. По ночам дети спят без задних ног под защитой Падди и Родди. Никакой злодей не сможет причинить им вред. И все же Фиона права. При одной мысли, что это чудовище живет где-то поблизости, волосы встают дыбом».

— Яблоки! Отличные яблоки! Четыре на пенни, лучшие в Лондоне!

— Устрицы, свежие устрицы!

— Покупайте селедку! Еще шевелится! Еще дышит!

То же самое повторялось каждый субботний вечер; Фиона слышала шум рынка раньше, чем успевала до него добраться. Крики торговцев доносились за две улицы. Их эхо отражалось от прилавков, киосков, коньков крыш и сворачивало за углы.

— Самая лучшая петрушка, леди! Покупайте мою петрушку!

— Ап-пельсины, два на пенни! Кто купит мои сочные ап-пельсины?

Но сегодня в звуках рынка слышалось что-то новое. Вечерние покупатели ускоряли шаг, стремясь побыстрее вернуться к своим очагам и закрыть за собой дверь.

— Еще одно ужасное убийство! — надрывался оборванный мальчишка-газетчик. — Только в «Кларионе»! Читайте последние новости! Рисунок с места убийства! Повсюду кровь! Покупайте «Кларион»!

Свернув на Брик-лейн, Фиона слегка приободрилась. Перед ней раскинулся ярко освещенный рынок. Шумное, большое, смеющееся, хвастливое и вечно меняющееся живое существо, частью которого можно стать в любое время… Она дернула мать за руку.

— Перестань, Фиона. Я и так тороплюсь изо всех сил, — ответила Кейт, глядя в список покупок.

Повсюду звучали дерзкие и нахальные голоса кокни. Горластые, как призовые петухи, продавцы предлагали покупателям найти изъян в их товаре и хулили товар конкурентов. Этот трюк был известен всему Восточному Лондону: легче всего отпугнуть неприятности, специально на них напрашиваясь.

— Старая форель? — кричал продавец покупательнице, спрашивавшей, сколько стоит его рыба. — Да она свежа, как маргаритка! Если хочешь увидеть старую форель, посмотри на себя в зеркало!

Фиона увидела торговца рыбой, на подносе которого лежали крошечные сморщенные моллюски; рядом стояли бочонки с жирной селедкой и ведра с устрицами. Неподалеку находился прилавок мясника, застеленный красно-белой бумагой с фестончатыми краями. На прилавке аккуратными рядами лежали сочные отбивные, пухлые сосиски и свиные головы, с которых капало сало.

Здесь было множество зеленщиков. Самые честолюбивые из них хвастались аккуратно выложенными пирамидами фруктов: блестящего пепина[6], ароматных персиков, ярких апельсинов и лимонов, чернослива и винограда. А впереди стояли корзины с цветной капустой, брокколи, соленьями, репой, луком и картошкой, предназначенной для варки или печения.

Рынок освещали мигающие газовые фонари, керосиновые лампы и даже свечи, воткнутые в репу. А что за ароматы! Фиона остановилась, закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Моллюски, сбрызнутые уксусом, распространяли соленый запах океана. Яблоки, посыпанные корицей, благоухали пряностями. Жареные сосиски, картошка в мундире, еще теплый арахис… У нее заурчало в животе.

Она открыла глаза. Мать шла к прилавку мясника, пробираясь сквозь толпу. Казалось, здесь собрался весь Ист-Энд, знакомые и незнакомые лица. Тут были серьезные набожные евреи, возвращавшиеся из синагоги; матросы, покупавшие копченых угрей или горячий гороховый суп; в дверях пивных стояли мастеровые всех мастей, чисто выбритые и принарядившиеся; некоторые из них держали под мышками извивавшихся терьеров.