Вычеркнутые из судьбы (Семь стихий мироздания - 2) - И Крупеникова

Бер-Росс остановил кибитку на берегу замерзшей реки. От лошадей валил пар. Возбужденные, они храпели и били копытами по жесткому насту, но хозяин подошел к ним, погладил каждого по покрытой пеной морде, и кони замерли, будто вкопанные. Юлька тем временем подхватила полные ладони снега, подбросила его ввысь и закружилась под маленьким снегопадом. Оливул коснулся взглядом редких снежинок, и над землей заиграла озорная метелица.

- Как тебе все это удается? - восхищенно воскликнула девушка. - Признайся, ты ведь самый настоящий волшебник!

- В Темных Мирах, пожалуй, да, - согласился Белый князь. - Ты каталась когда-нибудь на коньках?

- На чем?

- Смотри! - он щелкнул пальцами, и припорошенный снегом лед на реке засиял, как чистейшее зеркало.

Оливул стоял на сверкающей недвижной воде, а на его ногах поблескивали легкие металлические полоски с узорными завитками на носках.

- Я видела такие же на картинах! - обрадовалась Юлька и подбежала к другу.

Стоило ей ступить на лед, как и на ее сапожках появились коньки. От неожиданности девушка потеряла равновесие, но Оливул мягко подхватил ее под руку.

Не прошло и четверти часа, а Юлька уже свободно скользила по зеркальной реке. Ветер свистел в ушах, мелькали замерзшие камыши и голые ветви плакучих ив, а она неслась вдоль заснеженного берега рука об руку и другом и взахлеб хохотала, просто так - от счастья.

Они давно скинули шубы, и кататься было легко и свободно. Оливул чувствовал себя на льду не хуже, чем на земле. Он успевал несколько раз проехать вокруг подруги, пока та тормозила и осторожно разворачивалась, подхватывал под плечи, когда она, слишком увлеченная, неудачно проскальзывала вперед, и вот в один из таких моментов все же не удержался и бухнулся вместе с ней в береговой сугроб.

Отсмеявшись, оба сели в снегу отдыхать. На Юлькиных плечах тут же появилась предусмотрительная шубка.

- Я велел ей заботиться о тебе, - пояснил Оливул.

Девушка с наслаждением зарылась лицом в невесомый мех.

- Смотри, уже темнеет, - она показала на небо. - Куда мы поедем теперь?

- Это сюрприз.

Ее глаза заискрились.

- Сюрприз в этом Мире? Здесь? А это далеко?

Оливул легко поднялся и протянул подруге руку.

- Первая дорога всегда кажется долгой.

- Только когда она скучна. Но до сих пор с тобой скучать мне не приходилось. Догоняй!

И она побежала к кибитке.

Тройка легкой трусцой несла сани по лесной дороге. На этот раз Оливул не сел на козлы, а, создав образ невидимого возничего, устроился рядом с девушкой. Массивные лапы елей, склонявшиеся под тяжестью снега к самой земле, образовывали тенистый свод. Солнце садилось за лес, и на дороге было сумрачно и тихо. Юлька слушала тишину, тесно прижавшись к другу и положив голову на его плечо.

- Как тут хорошо, - прошептала она. - Оливул, я никогда еще не чувствовала себя так прекрасно.

- Я тоже, - отозвался он. - Тебе не холодно?

- Нет, - она подняла голову и заглянула ему в глаза. - Я сгораю от любопытства: куда мы направляемся?

- Терпение, моя княгиня, терпение... А впрочем, мы уже приехали.

Юлька выглянула из кибитки. Ели расступались, открывая перед путешественниками полянку с аккуратной избушкой в центре. В окне домика горел свет, а из трубы лениво поднимались над крышей клубы дыма.

Оливул спрыгнул в снег и подхватил подругу на руки.

- Этот дом ждет нас всегда. Добро пожаловать, любимая.

В большой белой печи горел огонь. Пламя многочисленных свечей озаряло маленькое помещение. Вдоль стен тянулись широкие лавки, в дальнем углу возвышалась постель, сложенная из кипы мягких шкур, а возле окна с мутным стеклом стоял дубовый стол. Ветер свистел и подвывал за стенами избушки, норовя проникнуть вовнутрь, по крыше то и дело прокатывались комья снега, сброшенные с раскидистых еловых лап, слышался храп коней на коновязи, а в горнице было тепло, уютно и тихо. Только поленья потрескивали в печи.

- Это нам снится? - проронила изумленная Юлька.

- Все здесь наяву, Юля. Мы дома.

Девушка быстро освоилась. Обнаружив в печи горячую еду, она живо накрыла стол, расставила приборы и притушила свечи. Оливул принес из сеней кувшин и, погрев его на огне, разлил по кубкам темно-бордовый напиток.

- Старое вино, - пояснил он. - Бабка всегда говорила мне - береги для особого случая. И вот такой случай представился.

Они сели трапезничать. Девушка как-то незаметно преобразилась. В ее степенном спокойствии, овеянном торжественной аурой, в глубоком добром взгляде, ласковой тонкой улыбке угадывалось поистине княжеское величие. Оливул любовался ею и чувствовал, как безбрежные просторы ее существа проникают в душу, уводят в свои непознанные дали.

- Огонь, воздух, жизнь, - Юлька разглядывала пламя свечи, - земля и вода; космос, который всюду с нами. Я никак не могу привыкнуть к мысли, что среди Семи Стихий должна быть Смерть...

- Посмотри за окно. Видишь, вся природа уснула, чтобы набраться сил и возродиться по весне. Было бы так без Смерти?

- Наверное, нет. Но Смерть, она такая... холодная, пустая, - девушка поежилась. - Сколько же мужества потребуется тому, кого она изберет своим Витязем! Кто будет этот человек?

Оливул задумчиво вертел в руках пустой бокал.

- Я видел его во сне, - сказал он тихо. - Богатырь в синем. Он сказал: "Ты знаешь меня". А я продолжаю теряться в догадках.

- Давай доверимся судьбе, - Юлька встала и подошла к другу. - Сегодня наш день - Тверди и Воды. Я люблю тебя, Оливул, и хочу принадлежать тебе.

Ш 4 Ч

Солнце поднялось над Белым Миром и засияло в голубом куполе небес. С первыми его лучами раскрылись бутоны цветов, прятавшихся от ночной прохлады в глубине листвы, защебетали птицы, проснулся легкий ветерок в роще над прудом.

Данила лежал, закинув за голову руки, и любовался утренней идиллией за распахнутым окном. Ему давно не приходилось так вот отдыхать, и он с наслаждением ловил каждое мгновение безмятежного покоя.

Пэра в комнате не было, зато собаки, которых призрак впустил еще ночью Данила слышал его возню сквозь сон - растянулись на ковре и жмурясь подставляли морды солнечному свету. Обнаружив псов, занявших весь плацдарм возле кровати, Гаюнар слегка ткнул ногой в бок первого попавшегося.

- Эй, форма Жизни, не изволите ли подвинуться?

Животные встали. Один отошел к стенному шкафу и принялся начесывать задней лапой за ухом, другой грациозно потянулся и встряхнулся, распространив вокруг себя тучу мелких ворсинок и клочья вылинявшего подшерстка.

- Надеюсь, я не оживил вместе с вами блох, - проворчал Гаюнар.

Из-под портьеры зеленой стрелой вынырнул Пэр.

"Оливул и Юля пропали!" - обрушилось на сознание Данилы.