Если женщина хочет… - Юлия Павлова

В Городке, стоявшем на перепутье торговых дорог, как железнодорожных, так и автомобильных, машин первого класса хватало, иномарки встречались чаще отечественных, но чтобы у сотрудников библиотеки…

К «Опелю» заведующей подбежала Танечка, тяжело плюхнулась на заднее сиденье. Ну, хорошо хоть эта не на «Мерседесе», хотя здесь, наверное, дело только в том, что ей права не дали. С таким диагнозом на лице ни за какие взятки психдиспансер не подмажешь.

Темно-синий красавец стремительно унесся к центру города. На стоянке осталась только одна машина — «БМВ», женский вариант, трехдверный. Олег Данилович с тоской подумал, что это средство передвижения запросто может принадлежать Людмиле Михайловне… Не хотелось бы. Не потому, что машина плохая, а потому, что слишком явно выставляется достаток напоказ. Подозрительно и опасно.

Ехать домой или попробовать заглянуть, что там делается, за шелковыми «маркизами»? Олег Данилович кинул окурок в расползшийся днем от теплого солнца сугроб и вышел из машины. К вечеру немного подморозило. Олег перешел к библиотеке, хрустя ледком на мелких замерзших лужицах, и постучал в дверь. Ответа не последовало. Всмотревшись, Олег заметил стрелку, указывающую на кнопку звонка, а заодно разглядел за большими стеклами, за шелковыми шторами надежную решетку, которая повторяла изящные изгибы «маркизы» и при поверхностном осмотре была почти незаметна.

Надавив на кнопку звонка, Олег прислушался. Легко простучали каблуки, отдернулась занавеска, и на следователя приветливо посмотрела Людмила Михайловна. Выражение ее лица почти не изменилось при виде Олега. Дверь гостеприимно распахнулась.

— Добрый вечер, проходите.

Олег Данилович вошел в библиотеку. Впечатление было по сравнению с утренним совсем иным. Занавешенные окна создавали уют. Людмила, и так всегда выглядевшая моложе своих лет, в вечернем свете смотрелась диктором информационных программ областного телевидения.

— Людмила, я тут проезжал…

— Мимо.

— Да. И решил спросить…

— Об Илье.

Людмила смотрела на Олега, сияя вечерней улыбкой. Это было приятно.

— Чай будешь?

Олег задумался, хочет он чаю или не хочет, но Людмилы рядом уже не было. Она выглянула из зала абонемента.

— Иди сюда, посидим на кухне. Знаешь, я тебя сегодня сразу узнала, но повод для возобновления знакомства, согласись, не самый приятный, да и прошлые воспоминания тоже… не сладкие.

Он шел на ее голос. За директорским кабинетом коридор закончился метра через два, но в стене оказалась еще одна дверь и сразу за ней длинный коридор вправо.

— У нас здесь остатки фондового отдела, списанные и двойные экземпляры держим. Две комнаты мы сдаем в аренду ребятам с рынка, они там цветы хранят. А вот кухня.

Пройдя между облезлых от времени стен, Олег вошел в библиотечную кухню. Два года назад о такой мечтали все «новые русские». Итальянское дерево, латунные обводки по периметру, подсветка и красивая посуда. В следственном отделе районного отделения милиции кухня занимала четыре квадратных метра: посеревший дешевый стол, три стула, а на ободранной стене — полка с банками сахара и чая. Грязный электрический чайник иногда мыли — на 8 Марта и День милиции. А в этой кухне все блистало чистотой.

— Тебе чаю или кофе?

— Водки.

Олег сказал это по наитию. Появилось желание внести диссонанс в идеальный женский мирок.

Людмила Михайловна

Она слегка улыбнулась. В освещенном нутре холодильника много чего стояло, в том числе и литровая бутылка водки. Людмила достала ее, прихватила ветчину. Ногти сверкали новым розовым маникюром.

Выставив на стол еще несколько закусок, Людмила села за длинный стол.

— Садись, Олег. Ты хотел поговорить.

Ей было странно видеть его растерянным. Он всегда был настолько в себе уверен…

Семь лет назад он пришел в их семью, ее и Бори, единственного сына. Он тогда прошел в большую комнату и встал посередине. Произнеся длинный монолог о том, как безнравственно поступил Борис с его дочерью Олечкой, пригрозил большими неприятностями. Людмила оцепенела. Страх перед следователем из милиции у нее, служащей заштатной библиотеки с нищенской зарплатой, вызвал спазм в груди.

Борис, наоборот, по ходу обвинительной речи расслабился и даже заулыбался. Выслушав Олега Даниловича, он задал ему два или три вопроса, Людмила потом не смогла их вспомнить, а Борис отказывался повторить. Но это касалось Ольги, ее отношения к жизни, что-то из области идеального мужа и семьи.

Олег начал кричать, покраснел, тогда Борис встал и попросил перестать пугать маму. Олег Данилович вспомнил о существовании Людмилы и взглянул на нее с брезгливостью. Людмила заплакала. Борис вскочил и сказал Олегу Даниловичу, что тот после развода с женой мало занимался дочерью, был вечно занят, а теперь изображает из себя любящего отца, толком не разобравшись, что, собственно, нужно Ольге. Он думает так реабилитироваться? А вот Борис считает, что Ольге он совсем не нужен, и если сейчас волевым путем объединить их судьбы, то сначала будет не очень счастливым только он, а попозже несчастными будут все.

Людмила пыталась выяснить, не беременна ли неведомая ей Оля. Оба мужчины зашипели на нее и попросили не вмешиваться. Людмила махнула рукой и ушла на кухню пить чай. Она включила погромче черно-белый телевизор и собралась посмотреть начавшийся фильм, но через десять минут на кухню пришел Борис и объявил, что гроза миновала. Следователь выдохся и отбыл выяснять дополнительные данные по делу своей запутавшейся в показаниях дочери.

Года через полтора-два после этого скандала Людмила проходила свидетельницей по делу об ограблении квартиры ее приятельницы, тоже библиотекаря. В квартире брать было практически нечего, поэтому грабители в сердцах разбили стекла в мебели и нагадили на кухне, оставив записку: «Живете в нищете, а теперь будете еще и в дерьме». Видимо, очень обиделись из-за маленького навара.

Людмила тогда не смогла сказать ничего толкового, как и все остальные свидетели. Ее сын, студент четвертого курса МГУ, в родном городишке появлялся редко. Да и дочка Олега Даниловича уже училась в Петербурге на стоматолога. Конфликт решился сам собой и без жертв с обеих сторон.

Следователь проявил демократизм и напоил в своем кабинете расстроенную свидетельницу чаем. Именно тогда Олег Данилович узнал, сколько Людмиле лет — а она была его ровесница, — и поразился, как молодо может выглядеть женщина.

Он слышал, что архивариусы, смотрители музеев и научные сотрудники — в общем, люди, живущие в неспешной, запыленной временем атмосфере, сохраняются лучше других. Но, насколько он помнил, внешне это проявлялось после пятидесяти. А перед ним тогда сидела сорокалетняя женщина, выглядевшая на тридцать пять, не больше. Сейчас Людмила Михайловна выглядела так же, совершенно не изменилась.

— Хорошо выглядишь.

— Спасибо. Мне ежедневно приходится убирать половину библиотеки, а это немало, считайте, бесплатная физкультура плюс качественная еда с живыми витаминами.

Электрический чайник, закипев, щелкнул и отключился.

— Кофе, чай? — повторила Людмила.

Голос ее стал более официальным, и Олег перестроился на деловую волну.

— Людмила, я заехал… наверное, извиниться за прошлое. Извини?

Людмила согласно кивнула, Олег улыбнулся в ответ и совершенно машинально спросил:

— Это твой «БМВ» на стоянке?

— Мой. Вызывающая машина, но ничего не смогла с собой поделать, легла на душу…

Людмила налила две рюмки, выложила из упаковки в блюдце ветчину и быстро порезала хлеб.

— Давай, Олег, за новое знакомство и за то, чтобы не замерзнуть.

Олег не смог отказаться от «согревающего», с удовольствием выпил рюмку, потом сразу вторую и, закусив ветчиной, попытался прочитать лекцию о вреде принятия спиртного за рулем. Вот он, например, живет недалеко от библиотеки и может дойти до дома пешком, а Людмила, если не переехала, обитает за рекой, и пилить ей на машине не меньше получаса. А полчаса выпившей женщине за рулем быстрой машины — смертельный номер.

Людмиле Олег нравился. Хороший мужчина, сразу видно. Еще семь лет назад было видно, но не случилось…

— Я сегодня домой не еду, здесь ночую, вместо сторожа.

— Так вы и его ставку делите?

— Нет, это бесплатно. Скоро придет человек, арендующий у нас помещение, надо о делах переговорить. Олег, а как Илью убили?

Олег Данилович со вздохом отложил на тарелку только что подцепленный кусок ветчины.

— Страшно все это, Людмила. Нашли его сегодня утром недалеко от московской трассы, в двадцати семи километрах от города. Убит выстрелом в затылок, там же, в лесополосе. Его до этого били… и пытали. Прижигали горящими головешками. Никак не могу понять, чего от него хотели? Знаю, что он торговал «травой» оптом, знаю, что контролировал рынок в этом направлении. Но за это не убивают или уж начинают с головы и только потом сходят до бригадиров и звеньевых. Ничего себе у них терминология, социалистическая… Тем более пытать не имело смысла. Все и так знают, кто за что отвечает и кому сдает деньги.