Вкус полыни. Сборник рассказов - Андрей Ротнов

Таня нахмурила лицо, насупила нос, как провинившийся школьник, не выучивший урок и уже готовыми брызнуть из глаз слезами, начала свой рассказ. Она морщилась и сопела, зрачки глаз, то становились маленькими, то расширялись, чуть ли не во весь белок.

Евгения Павловна не перебивала, а только сокрушённо охала и вздыхала, временами повторяя: – О, Господи! Когда она услышала про милиционера, как бы оправдывая его, сказала: – Бывают и такие, до пенсии осталось пару лет, вот и не выгоняют. Ещё не дослушав до конца, Евгения Павловна встрепенулась, взмахнула руками, как крыльями старая клуша, что из-за повязанного платка выбились седые пряди волос, она сразу засуетилась.

– Ну что же ты стоишь? Одевайся скорее, – сказала она и бросилась в свою комнату, так быстро, насколько позволяла старость.

Они шли молча. Евгения Павловна держа Таню под руку, семенила, едва поспевая за ней, и из груди при выдохе слышался свистящий шелест, как у астматика. Таня же напротив, ступала величаво и грациозно, как на подиуме, слегка покачивая бёдрами в такт шагам. И казалось, не Евгения Павловна ведёт Таню в милицию, а наоборот.

Всё те же ступеньки, всё тот же турникет, и дверь распахнутая настежь. Только за пультом того милиционера не было, сидел другой, молодой и подтянутый.

– Женщины вы что хотели, вы по повестке? – спросил милиционер, встав со стула и подаваясь к окошечку.

– Меня хотели убить… – начала Таня, но запнулась, думая, что сказала не то, но тут же приходя ей на выручку, вмешалась Евгения Павловна.

– Молодой человек! У нас чрезвычайное дело…

И она вкратце рассказала, что произошло.

У милиционера округлились глаза, и он на какое-то время потерял дар речи, но, овладев собой, снял тут же трубку телефона с пульта и нажал клавишу.

– Толя, здесь по твою душу пришли, – сказал милиционер, и, обращаясь к женщинам, предложил им присесть на скамейку напротив. Потом снова говорил по телефону, но женщины не слышали.

Через несколько минут появился милиционер и, не заходя в дежурку, взглядом указал на женщин, спрашивая – они ли? Он подошёл к ним, представившись: -Старший лейтенант Мартынов, следователь. Я сейчас расследую аналогичные случаи. Он пригласил их пройти за ним и повёл в свой кабинет в конце коридора. Он спросил Евгению Павловну: – Вы мама? Та отрицательно покачала головой и ответила: – Нет, я квартирная хозяйка – Евгения Павловна, она у меня снимает комнату.

Мартынов извинился перед ней: – Извините, пожалуйста, уважаемая Евгения Павловна, но мне надо опросить потерпевшую, а вы обождите здесь, на скамеечке.

Войдя в кабинет, он предложил: – Присаживайтесь. И поставил для неё стул подле стола, а сам прошёл по другую сторону и тоже сел. Пока он доставал из ящика стола кипу цветных фотографий и веером раскладывал на столе, Таня изучала обстановку, где она впервые находилась.

Первым, что привлекло её внимание, вделанный в стене распределительный щит, справа от неё, с множеством выключателей, и отсутствовавшей одной дверкой. Сразу же за ним, почти в углу, стоял окрашенный в коричневый цвет металлический шкаф со стеклянной вазой на нём, наполовину наполненной мутной водой и засохшими цветами. В кабинете два стула и два стола, один стоял у стены с накрытой дерматиновым чехлом пишущей машинкой.

Изучение обстановки прервал голос Мартынова: – Расскажите, пожалуйста, поподробнее, что же произошло, а я буду записывать ваши показания в протокол и может, появятся какие-то вопросы, но для начала, давайте познакомимся, это нужно не мне лично, а для протокола. И так… Ваша фамилия, имя, отчество, год рождения?

– Кокорина Татьяна Александровна, 1985 года рождения.

– Вот и прекрасно, меня зовут Анатолий Сергеевич. Так что же всё-таки произошло?

Конец ознакомительного фрагмента.