Иоганн Себастьян Бах - Алиса Сигизмундовна Курцман

В гомофонно-гармоническом стиле написаны и многие произведения для клавесина современниками Баха — французскими композиторами Франсуа Купереном и Жаном-Филиппом Рамо. Интересные клавесинные сочинения, которые он называл сонатами, писал немецкий мастер Иоганн Кунау.

Весь этот огромный музыкальный мир Баху предстояло не только изучить, но и, выбрав самое ценное, претворить в своем творчестве. И Себастьян жадно набрасывается на нотные сокровища люнебургского монастыря, в котором находились сочинения известных композиторов прошлого и настоящего. Нотная библиотека монастыря содержала и множество произведений знаменитых немецких композиторов Самуэля Шейдта и Генриха Шютца. Глубокое проникновение в стиль этих музыкантов не прошло бесследно для творчества будущего автора «Страстей».

В то же время он мог знакомиться со многими сочинениями и в их «живом» исполнении.

Французская музыка часто звучала, например, в замке герцога Брауншвейгского Георга Вильгельма, который жил в городе Целле. Хозяин этого замка, как и другие вельможи Германии, следовал французской моде. Бах присутствовал на репетициях тамошней придворной капеллы и в ее исполнении мог слышать пьесы Рамо и Куперена.

Участвуя в хоре при церкви Св. Иоанна в Ордруфе, он познакомился с замечательным композитором и органистом Георгом Бёмом. Тридцатидевятилетний Георг Бём был тогда в расцвете сил и таланта. Его хоральные прелюдии, казалось, дышали самой жизнью. Музыка Бёма была совершенно непохожа на произведения Пахельбеля с их суровостью и драматизмом, и Бах с интересом изучал их, а потом некоторые приемы использовал в своих произведениях.

Огромное впечатление производили на юношу посещения одного из самых крупных центров Германии — вольного города Гамбурга. Здесь жили многие покровители искусств, и поэтому Гамбург считался «землей обетованной» для музыкантов. В этом городе впервые в Германии был открыт оперный театр, где исполнялись произведения итальянских мастеров, а также немецкого композитора Рейнхарда Кайзера. Сюжеты опер часто не отличались серьезностью и не могли по-настоящему заинтересовать юношу, но оперная музыка привлекала его, и он при каждом посещении города стремился попасть в театр.

В Гамбурге жил также знаменитый органист Адам Рейнкен. Себастьяну очень хотелось познакомиться с ним и послушать его игру. Когда Себастьян пришел к Рейнкену, пятидесятилетний мастер был, наверное, поражен талантом и знаниями шестнадцатилетнего подростка. Он устроил для него настоящий двухчасовой концерт. Среди других произведений Рейнкен сыграл для Себастьяна хоральные обработки и виртуозную органную токкату. Эти произведения поразили Баха необузданным полетом фантазии, красочностью, хотя и показались ему не очень стройными. И совсем неожиданно было завершение концерта. Рейнкен сыграл юноше два цикла вариаций на темы из опер. Ведь он был горячим поклонником нового искусства!

Старый мастер и начинающий подмастерье подружились. Себастьян переписал несколько произведений Рейнкена и затем, в знак уважения, использовал некоторые его темы в своих сочинениях. Так благодаря трудолюбию юноши музыка Рейнкена дошла до потомков. Кроме переписанных Бахом сочинений сохранилась лишь одна пьеса, опубликованная мастером при жизни: сюита для двух скрипок, виолы и клавира.

Гамбург находился в сорока пяти километрах от Люнебурга, и Бах ходил в этот город пешком. Но никакие трудности — ни холод, ни голод — не могли остановить его, а природное чувство юмора и находчивость выручали в трудные минуты. Многие биографы композитора рассказывают о случае из жизни композитора, который, вероятно, запомнился ему на всю жизнь.

Адам Рейнкен

«Однажды, когда он задержался в Гамбурге дольше, чем могло позволить содержимое кошелька, оказалось, что ко времени возвращения в Люнебург у него осталось всего несколько шиллингов. Не преодолев и половины обратного пути, он так проголодался, что не мог пройти мимо трактира, а от аппетитных запахов, доносившихся из кухни, положение его показалось ему в десять раз более горестным, чем до того. Погруженный в тягостные мысли о безутешности своей участи, он услышал вдруг скрип открывающегося окна: кто-то выбросил наружу, в кучу мусора, несколько селедочных голов, при виде которых у него, как истинного сына Тюрингии, что называется, слюнки изо рта потекли, и он, не долго думая, подобрал ниспосланное. Но — о чудо! — только начал он эти головы разламывать, как обнаружилось, что в каждой из них спрятано по одному датскому дукату! Находка эта позволила ему не только пополнить свою трапезу порцией отменного жаркого, но и безотлагательно предпринять еще одно паломничество в Гамбург к господину Рейнкену».

Несколько позже, в 1703 году, в Гамбурге появился ровесник Себастьяна — начинающий композитор Георг Фридрих Гендель. Пути этих двух музыкантов, составивших гордость своего отечества, так никогда и не пересеклись. Уже будучи зрелым мастером, Бах дважды пытался познакомиться с Генделем, когда тот в ореоле славы приезжал в родной Галле из-за границы. Но их встреча не состоялась.

...Незаметно прошло два года. Люнебургская школа была окончена, о поступлении в университет нечего было и думать — приходилось самому зарабатывать себе на жизнь, и Себастьян отправился бродить по родной стране в поисках работы...

Какая судьба могла ожидать его?

Тяжелое это было время для его родины! Лишь за два года до рождения композитора закончилась Тридцатилетняя война. Войска Дании, Швеции, Франции и Голландии, борясь за свое господство на немецких землях, сносили целые деревни, разрушали города, убивали людей, и по окончании войны население Германии уменьшилось вдвое. Страна была растоптана, растерзана, она истекала кровью. Поля лежали разоренные и невозделанные. Голод и болезни губили тех, кто остался в живых. Один из немецких поэтов того времени Мартин Опиц так описывает бедствия своей страны:

Все поглотил, пожрал кровавый зев. Серны и плуги ныне сменены мечами, Таков удел села. Какими же словами Мне описать судьбу несчастных городов, Что отданы во власть безжалостных врагов!

Жалкое существование влачили в то время и немецкий язык, который казался властителям страны слишком простонародным, и немецкое искусство. Бесправно было и положение немецкого музыканта. По рукам и ногам его опутывали предписания цеха, требования церковного начальства, произвол князя.

В результате Тридцатилетней войны государство оказалось раздробленным на триста шестьдесят княжеств, где каждый правитель был полновластным хозяином, имел штат придворных и армию. Все князья старались подражать правившему в то время французскому королю Людовику XIV, получившему прозвище Короля-Солнца.