«Если», 1999 № 06 - Брюс Стерлинг

Лайл услышал стук в дверь и пошел открывать. Внизу стояла рослая брюнетка с шортах, синей фуфайке без рукавов, с волосами, собранными в хвост. Под мышкой у нее был легкий тайваньский велосипед.

— Это вы — Эдвард Дертузас? — спросила она, задрав голову.

— Нет, — спокойно ответил Лайл. — Эдди в Европе.

Она подумала и сказала:

— Я недавно в Зоне. Сможете заняться моим велосипедом? Я купила его подержанным и думаю, что его надо подправить.

— Конечно, — отозвался Лайл. — Вы обратились к кому следует: Эдди Дертузас не умеет чинить велосипеды. Он просто жил здесь. А мастерская принадлежит мне. Давайте-ка свой велик.

Лайл нагнулся, поймал руль и втянул велосипед в мастерскую. Женщина уважительно смотрела на него снизу вверх.

— Как вас зовут?

— Лайл Швейк.

— А меня — Китти Кеседи. — Она помялась. — Мне можно войти?

Лайл взял ее за широкое запястье и помог забраться в будку. Ее нельзя было назвать хорошенькой, зато она была в отменной спортивной форме, как горная велосипедистка или мастер триатлона. На вид ей можно было дать лет тридцать пять, но внешность обманчива. Косметические операции и биокорректировка получили такое распространение, что определение возраста превратилось в серьезную проблему. Тут требовался вдумчивый, прямо-таки медицинский анализ век, верхнего слоя кожи и прочего.

Она с любопытством огляделась и тряхнула своим коричневым хвостом.

— А вы откуда? — спросил Лайл, уже успевший забыть ее имя.

— Я родилась в Джуно. Это на Аляске.

— Значит, канадка? Здорово! Добро пожаловать в Теннесси.

— Вообще-то Аляска была штатом США.

— Кроме шуток? — удивился Лайл. — Я, конечно, не историк, но карту с американской Аляской не видел.

— Надо же, у вас тут умещается целая мастерская! Поразительно, мистер Швейк! Что за этой занавеской?

— Незанятая комната, — ответил Лайл. — Раньше там ночевал мой сосед.

— Дертузас?

— Он самый.

— А теперь кто ночует?

— Теперь никто, — грустно ответил Лайл. — Теперь у меня там склад.

Она кивнула и с явным любопытством продолжила осмотр.

— Что это за трансляция?

— Трудно сказать, — ответил Лайл и выключил телевизор. — Какая-то несусветная политическая чушь.

Он осмотрел ее велосипед. Все серийные номера были спилены. Типичный велосипед из Зоны.

— Первым делом, — начал он, — надо подогнать его под ваш рост и фигуру: подрегулировать высоту седла, педалей, руля. Потом я перетяну цепь, выровняю колеса, проверю тормоза и подвеску, все подкручу, смажу. В общем, все, как обычно. Седло надо бы сменить — это мужское. У вас кредитная карточка?

Он кивнула и сразу нахмурилась.

— Только кредита уже немного.

— Не беда. — Он открыл потрепанный каталог. — Здесь то, что вам нужно: выбирайте любое дамское седло. Его доставят завтра утром. А потом, — он полистал каталог, — закажите вот это.

Она подошла ближе и взглянула на страницу.

— Набор керамических гаечных ключей?

— Да. Я чиню вам велосипед, вы покупаете мне набор — и мы квиты.

— Идет! Это совсем недорого. — Она улыбнулась. — Мне нравится ваш подход, Лайл.

— Проживите в Зоне с мое — тоже привыкнете к бартеру.

— Раньше я не была скваттершей, — задумчиво молвила она. — Вообще-то мне здесь нравится, но, говорят, здесь опасно?

— Не знаю, как в других городах, но в трущобах Чаттануги совсем не опасно, если, конечно, вы не боитесь анархистов, которые опасны, только когда напьются. Самое худшее, что может произойти, — вас время от времени будут обворовывать. Ну, бродит тут парочка крутых парней, хвастающих, что у них есть пистолеты, но я еще ни разу не видел, чтобы кто-нибудь пустил в ход огнестрельное оружие. Старые пистолеты раздобыть нетрудно, но для того, чтобы наделать боеприпасов, нужно быть настоящим химиком. — Он тоже улыбнулся. — А вы, кажется, способны за себя постоять.

— Я беру уроки танцев.

Он понимающе кивнул и вынул из ящика рулетку.

— Судя по тросам и блокам у вас на крыше, вы можете поднять свою мастерскую? Подвесить где-то наверху?

— Могу. Это спасает от взлома и нежелательных визитов. — Лайл посмотрел на электрическую дубинку на двери. Она проследила за его взглядом, и в ее глазах отразилось уважение.

Лайл измерил ей руки, торс, расстояние от паха до пола и все записал.

— Готово. Приходите завтра днем.

— Лайл?

— Я вас слушаю. — Он выпрямился.

— Вы не сдаете угол? Мне нужно безопасное местечко в Зоне.

— Прошу извинить, — вежливо ответил он, — но я так ненавижу домовладельцев, что никогда не буду сам выступать в этом качестве. Мне нужен сосед и партнер, который мог бы работать наравне со мной в мастерской. Чтобы поддерживал жилище в порядке или вместе со мной чинил велосипеды. Да и вообще, если бы я взял с вас деньги или назначил квартплату, у налоговой полиции появился бы дополнительный повод ко мне привязаться.

— Это верно, но… — она помолчала, потом томно взглянула на него из-под ресниц. — Со мной вам было бы лучше, чем в пустой мастерской.

Лайл удивленно приподнял брови.

— Я женщина, умеющая приносить мужчине пользу, Лайл. Пока что никто не жаловался.

— Вот как?

— Представьте себе. — Она отбросила смущение.

— Я обдумаю ваше предложение, — сказал Лайл. — Как, говорите, вас зовут?

— Китти. Китти Кеседи.

— Сегодня у меня полно работы, Китти, но мы увидимся завтра, хорошо?

— Хорошо, Лайл. — Она улыбнулась. — Подумайте, ладно?

Лайл помог ей спуститься и смотрел, как она шагает по атриуму и исчезает в дверях переполненного трущобного кафе. Потом он позвонил матери.

— Ты что-то забыл? — спросила она, оторвавшись от рабочего дисплея.

— Знаешь, в это трудно поверить, но только что мне в дверь постучала незнакомая женщина и предложила себя.

— Ты, видимо, шутишь?

— Надо полагать, в обмен на кров и стол. Я же обещал, что если это случится, ты узнаешь первая.

— Лайл… — мать подыскивала нужные слова. — По-моему, тебе надо меня навестить. Давай вместе поужинаем дома! Поедим, обсудим твои дела.

— Идет. Все равно я должен доставить один заказ на сорок первый этаж.

— Все это мне не слишком нравится, Лайл.

— Ладно, мам, увидимся вечером.

Лайл собрал свежевыкрашенный велосипед, переключил подъемное устройство на дистанционное управление и покинул мастерскую. Сев на велосипед, он нажал кнопку. Мастерская послушно взмыла в воздух и, слегка покачиваясь, повисла под черным от пожара потолком.