Самопознание шута - Юрий Калмыков

Сейчас у него возникло ощущение – это не он, а кто-то другой смотрит прямо на него! Похожий! И от этого стало не по себе. Он чувствовал, что над этим отражением поработал гениальный художник, обладающий разумом не человеческим, а каким-то другим. Своей необычностью отражение поглощало всё внимание.

«Я как будто впервые вижу себя в зеркале. Это скорее не фотография, а фотопортрет. Всё отлажено до мельчайших деталей, нет ни одного неприятного отблеска, убраны лишние тени, проработаны полутона. А лицо! Слишком всё красиво! У живых людей таких лиц не бывает! А когда двигаешься, кажется, что работает целая армия художников-мультипликаторов. Явно не моё отражение! И вообще, это никакое не отражение, а подделка! Я похож на какую-то куклу!»

Мастер кукольных дел

Константин никогда толком не умел рисовать и никогда этому не учился, но в душе всегда считал себя художником, без всяких на то оснований. Считал и всё! Это приятно! Зачем же отказывать себе в таком удовольствии?!

Несколько раз Константин начинал рисовать, но каждый раз это заканчивалось ничем. Это огорчало, но ненадолго. Зоркий глаз художника повсюду замечал величайшие творения неведомых мастеров: фрагменты картин природы, сцены городской жизни, душевные движения в людях – те подлинные картины жизни, которые появляются прямо перед нами. Их можно мысленно преобразовывать в каком-либо стиле, в зависимости от настроения, а можно ничего не делать, только вдохнуть в себя аромат творения, проникнуться его духом и подумать: «Хорошо!» Может быть, Великий художник создал и зрителей, способных оценить его творения? Но вряд ли!

«Благодарю, Маэстро! – мысленно произносил Константин с лёгким кивком головы. – Картина восхитительна! К ней нечего добавить, и в ней нет ничего бессмысленного, случайного и постороннего. Ваша картина совершенна!»

Однажды поздно вечером Константин ехал в метро, пересаживаясь с одной линии на другую. Поезда долго не было, он стоял и устало разглядывал одиноких пассажиров. Среди них была рыжая смешная женщина лет тридцати. Одета она была своеобразно – строго в соответствии с её взбалмошным характером. Выражение лица, настроение, фигура, манера двигаться – всё это было настолько гармонично и так замечательно сочеталось с её фантастическими представлениями о самой себе, что это зрелище захватывало дух.

«Это же просто произведение искусства!» – осенило Константина. Человек – произведение искусства! Какое смехотворное озарение!

«Кто же создал эту потрясающую куклу с мозгами? Живая! Говорит! Думает! Что-то творит сама из себя! И всё-таки это чьё-то творение, почти механическая кукла!»

Войдя в вагон вместе с рыжей женщиной, Константин стал смотреть и на других пассажиров. Какие типажи! Каждый в своём роде уникален! Было ощущение, что кто-то всё это специально подстроил, собрал их вместе в одном вагоне и теперь наблюдает за реакцией Константина, едва сдерживая свой титанический смех. Глядя на ничего не подозревавших пассажиров, занятых… Каждый из них чем-то по-своему занимал свои мозги, чтобы ничего не видеть дальше своего носа… Константин едва сдерживал в себе бурлящий смех, на следующей станции выскочил из вагона, чтобы посмеяться от всей души.

«Человек – это произведение искусства! Боги развлекаются!»

С этого времени началось новое захватывающее увлечение Константина – разглядывание лиц, вернее, самой предполагаемой сущности данного человека. Если рассматривать человека в рамках одной его жизни, то в этом нет ничего захватывающего и смешного. Человек в рамках одной жизни – это трагедия, вне зависимости от того, как складывается его жизнь. Весело он живёт или скучно, насыщена его жизнь или нет, успешен или так себе, доволен или разочарован – всё это не важно, это быстро пройдёт. Не интересно!

Но в каждом человеке можно узреть божественную сущность. Она скрывается за чертами лица, за глубиной глаз, за ограниченностью разума. У некоторых она близка; у других – неимоверно далека. И если её увидеть, то становится ясен замысел черт лица сегодняшнего мимолётного человека.

«Взгляните на себя в зеркало! То, что вы видите, – это лишь пародия на вашу божественную сущность. Когда-нибудь вам от этого будет смешно! Впрочем, посмеяться можно и сейчас, если не ограничиваться примитивными представлениями о себе».

О чём говорят на кухне

«Взгляните на себя в зеркало! Только не в это!» – Константин приходил в себя.

Из зеркала на него смотрела глянцевая красивая, но безжизненная кукла. Духовная жизнь человека – то, что на самом деле делает человека либо прекрасным, либо отвратительным,– в этом зеркале никак не проявлялась.

Константин поднял вверх указательный палец левой руки. Это одно из его прикольных движений. В зеркале – это было скованное механическое движение робота.

– Здесь что-то не так! – чётко произнёс он, и скованность слетела. – Это точно не я. Фу! Какая дрянь! Я не знаю, что это такое, но лучше в него не смотреть.

Константин задёрнул зеркало холстом и отправился на кухню. Он услышал мужской голос:

– Лютик! Решайся! Ты идёшь?

И голос Людмилы Петровны:

– С тобой – ни за что!

Константин уже готов был поздороваться с человеком, с которым разговаривала Людмила Петровна, но на кухне, кроме неё, никого не было.

– А, Костик! – повернулась к нему Людмила Петровна.

– А мне казалось, что вы с кем-то разговариваете!

– Теперь уже нет. Слава богу, всё кончилось!

В этот момент из коридора послышался тот же мужской голос:

– Фу! Ну и образина! Приснится же такое!

Константин быстро выглянул в коридор, а за ним и Людмила Петровна, но там никого не было. Под зеркалом лежал холст, который Константин только что повесил на зеркало.

– Костя, вы закрыли дверь? Хотя, что я спрашиваю?! Это был Георгий, я с ним разговаривала или с его духом. Не знаю! Я ведь материалистка и сама ни во что подобное не верю!

– Людмила Петровна! Но я тоже слышал, как вы с ним разговаривали! И сейчас, когда он в коридоре сказал: «Ну и образина!», мы с вами вместе это слышали!

– Всё это очень субъективно и мало изучено.

– Хорошо! А если бы это всё было записано на десяток магнитофонов – это бы вас убедило? Я думаю, что есть физическая реальность и есть психическая реальность…

– Костя! Давайте выпьем чаю! Я что-то очень устала! Вы красную сумку с продуктами уже принесли?

– Да, конечно! Простите, Людмила Петровна, я даже не спросил, как вы себя чувствуете! Она в коридоре, сейчас принесу! На меня этот разговор тоже произвёл впечатление.

– Вот видите! Вы такой же впечатлительный, как и я!

«И может быть, – идя за сумкой, думал Константин, – весь этот мир предназначен лишь для того, чтобы каждый из нас смог убедиться в существовании своей души. Может быть, никакой не Бог, а сила нашего сомнения создала эту реальность?»

Они пили чай на кухне, наскоро стерев пыль со стола и стульев.

«Вот, тот самый взгляд Людмилы Петровны! – вздрогнул Константин. – Она как будто сомневается, что всё реально происходит, опасается, что весь мир в любой момент может раствориться и куда-то исчезнуть, и потом уж его точно не найти никакими судьбами. Старается убедиться в том, что я вижу то же самое, что и она. От этого становится как-то не по себе. Я тоже начинаю слегка во всём сомневаться».

– Самое печальное в жизни то, что наши ожидания никогда не оправдываются. Мы ждём от жизни чего-то гораздо большего, чем она может дать. Жизнь примитивнее наших ожиданий. Ждём от неё чего-то сказочного, а жизнь безжалостно убога. Мы можем её немножко скрашивать нашими фантазиями, и каждый раз думаем, что это и есть жизнь, но потом всякий раз приходит разочарование, остаётся один серый цвет, без фантазий! Это не только у меня так, я сначала думала, что это только я такая – немножко чокнутая, всё чего-то хочу необыкновенного. Это у всех так, с кем я близко знакома. Разочарование испытали все, каждый по-своему. Вам ещё чаю?

– Да, пожалуйста!

– Одно время я думала, что всё в жизни имеет смысл, который нужно постичь, и мне казалось, что с каждым шагом я его раскрываю и от этого становлюсь сильной и несгибаемой. Я видела в своей жизни какую-то последовательность, и это давало мне силы. Смысл всегда даёт силу!

– Как же вы растеряли силы, Людмила Петровна? – заинтересовался Константин.

– Я решила, что во мне столько сил, что я смогу плыть по течению, как все, не задумываясь ни о каком смысле. И поплыла. Очень скоро я потеряла ниточку своей жизни. Смысл, который я раньше видела, наверно, тоже был иллюзорным.

«Как же может быть иллюзорным смысл, если он даёт нам силы?» – подумал Константин, но не стал перебивать.

– После разочарований нам нужны новые иллюзии – без них мы погибнем. Некоторых устраивают примитивные вещи. Мне говорили: «Пиши докторскую! Не будет времени на дурные мысли!» Написала. Пока этим всем занималась, голову некогда было поднять. А для чего? Мне это радости не принесло, только яснее стало, что делать в жизни больше нечего и ничего хорошего уже не будет. И нет уже энтузиазма создавать себе новые иллюзии, хотя бы как моя приятельница, верившая в загробный мир и прочие бредни.