Всё под откос, или Я выпита до дна - Юлия Шилова

Танюха, сидевшая в обнимку с медбратом, бросила на меня заинтересованный взгляд. Я села рядом с захмелевшей Светкой и выпила протянутый кем-то бокал шампанского.

– Как твой больной? – с интересом спросила Танька.

– Нормально.

– Капельницу поставила?

– Поставила.

– Он по-прежнему твоими ножками любуется?

– Какие ножки, у него с яйцами беда! Анальгин глотает. Петрович, а ты зря так набрался, – обратилась я к нашему дежурному врачу.

– Почему? – обиделся Петрович. – В отделении тихо. Тяжелых нет. Разве только что привезут кого…

– А ты забыл про утреннего пациента?

– Это какого же? – удивился Петрович.

– Какого-какого – что в нашем люксе лежит!

– Этот хмырь, что ли? – засмеялся Петрович. – Я смотрю, Машенька, ты на него глаз положила!

– Ладно, перестань, он тебя зовет. Говорит, яйцо ломит, терпеть не может.

– Трахаться меньше надо.

– Да не трахался он, в холодной воде искупался.

– Знаем мы, как они в реках купаются!

– Ладно, Петрович, мое дело сказать, а ты с ним уж сам разбирайся.

Петрович нехотя встал и пошел в отделение. Светка включила музыку и принялась танцевать. Баба Люба принесла самогонку и заставила всех присутствующих отведать ее продукт. Сделав пару глотков, я почувствовала, что меня повело.

Примерно через полчаса вернулся Петрович. В руках он держал небольшую бутылочку дорогого коньяка и нарядную коробку конфет.

– А это что? – поинтересовалась Танька.

– А это, девочки, коньяк, который стоит столько же, сколько я получаю в месяц.

– И кто тебя так подогрел?

– Бандит, который лежит в палате люкс.

Девчонки схватили бутылку и стали ее рассматривать, словно это была антикварная вещь. Я взглянула на довольного Петровича и улыбнулась.

– Это что, взятка?

– Может, и взятка, – засмеялся Петрович. – Я ему сделал обезболивающий укол и проболтался, что у нас небольшой сабантуй. Он достал коньяк с конфетами и сказал, чтобы я поздравил именинницу от его имени.

– Вот это я понимаю, настоящий мужик! – восторженно произнесла Танька. – При деньгах и, самое главное, не жадный!

Петрович откупорил бутылку и разлил коньяк по рюмкам.

– Ну что, девчата, попробуем напиток богов? Я такой и не пил никогда. Почаще бы к нам бандитов клали, мы бы не только коньяк шикарный пили, но и осетриной с черной икрой закусывали.

Я выпила рюмку и одобряюще качнула головой:

– Вкусно.

– Вкусно, – согласились остальные и за несколько минут опустошили бутылку.

Глава 2

Чуть не заснув за столом, я пришла к выводу, что пора закругляться, и отправилась в свое отделение. Перед глазами мелькали красные круги, ноги совершенно не хотели слушаться. Из головы не выходил этот чертов мордоворот вместе с той загадочной кралей, которая к нему приезжала. Интересно, кем она ему приходится? Наверное, жена. Пусть только попробует еще хоть раз взглянуть на мои ноги, я сделаю так, что у него не только яйцо опухнет, но и еще кое-что! Я засмеялась и открыла стеклянную дверь своего отделения. В коридоре горел тусклый свет, не было слышно ни единого звука. Больные у меня дисциплинированные и режима не нарушают. Дойдя до раздевалки, я почувствовала, что сейчас упаду, и стала лихорадочно искать выключатель. Неожиданно кто-то зашел следом за мной и резко придавил меня к стене. Я вздрогнула и хотела закричать, но тут зажегся свет, и я увидела смеющегося мордоворота.

– Ну что, здорово я тебя напугал?

– Придурок!

– Ой, Маша, да ты совершенно пьяная! – заржал он.

– Не смешно. Оставь свои штучки для кого-нибудь другого, а меня пугать не смей! Я сама кого хочешь напугаю. Ты лучше бы свое яйцо лечил, а не по отделению гарцевал, словно рысак!

– Я его и так лечу, – обиженно протянул мордоворот.

– Учти, ему покой нужен. Спи больше, быстрее пройдет…

Не успев договорить последнюю фразу, я рухнула на пол. На лбу выступили капельки пота, а к горлу подступила тошнота.

– Ну ты даешь! Разве можно на работе так пить!

Я попыталась встать, но ноги не хотели слушаться. Мордоворот взял меня на руки и понес в свою палату. Я строго произнесла:

– А ну-ка быстро поставь меня на пол!

Мордоворот никак не отреагировал на мои слова.

– Поставь меня на пол, я кому сказала!

– Кончай орать, а то щас все отделение разбудишь!

Открыв дверь палаты, он отнес меня в ванную и быстро сделал раствор из марганцовки.

– Что это? – Я держалась за батарею и с интересом наблюдала за его действиями.

– Ты же медик, должна знать, что марганцовкой чистят желудок.

– Он у меня не засорился.

– Я бы этого не сказал. Давай пей, а то мне придется прочистить тебе не только желудок, но и мозги. Вы всегда так дни рождения справляете? Ну, блин, а если какому-нибудь пациенту ночью плохо станет и помощь понадобится, каким образом ты будешь ее оказывать, если тебя саму надо откачивать?!

– Это все бабулькина самогонка. Больно ядреная, пить невозможно.

– Я думал, что все медики пьют только разбавленный спирт.

– Ну и спирт тоже.

– Я же дал вам бутылку нормального коньяка.

– Там народу больно много, твой коньяк даже распробовать не успели.

– Ну вы и пьете!

Я съехала по стене и приземлилась рядом с унитазом. Мордоворот стал поить меня марганцовкой. Когда мне немного полегчало, я вышла из ванной и села в мягкое кресло. Мордоворот взял меня за подбородок и вгляделся в лицо:

– Ну вот, даже румянец появился. Вроде бы возвращаешься к жизни.

– Руки убери.

– Не понял. Я же тебя спас, можно сказать.

– Это не дает тебе права меня трогать.

Мордоворот сделал кислую физиономию и пожал плечами:

– Почему ты никогда не называешь меня по имени?

– Потому что ты лежишь в нашем отделении всего один день. Я, может, еще не успела запомнить твое имя.

– Я же тебе говорил, что меня зовут Илья.

– Илья, будь другом, свари кофе. Я смотрю, тебе кофеварку принесли.

Мордоворот улыбнулся и стал варить кофе.

– А ты красивая.

– Спасибо. Говорят, что к тебе сегодня еще красивее приезжала.

– Алка, что ли?

– Не знаю, Алка, Галка, мне разницы нет.

– А мне кажется, ты ревнуешь.

– Вот еще! Чтобы ревновать, надо к человеку хоть что-нибудь чувствовать, а я к тебе совершенно равнодушна.