На границе миров. По ту сторону дверного проема - Светлана Третьякова

В этот день моя подруга поговорила с лечащим врачом. Он сказал, что впервые за свою практику видит такое быстрое улучшение состояния пациента. Всего четыре дня прошло с тех пор, как человек вышел из комы, а уже есть такой прогресс.

― Я думаю, благодаря вам он так быстро поправляется, видимо, вы его сильно любите, — сказал доктор.

― Когда его переведут в палату? — спросила Ванесса.

― Когда он будет в удовлетворительном состоянии, думаю, если так дело пойдет, то, возможно, через неделю переведем, — ответил доктор.

Доктор даже не предполагал, что для выздоровления этого молодого человека были приложены все усилия, не только техники достижения измененного состояния сознания, но и энергетические практики. Все, что я говорила. Ванесса выполняла безоговорочно.

На прикроватной тумбочке должны были находиться его фотография, их совместная фотография и еще какая-нибудь его личная вещь. И обязательно там должен был лежать камень благодарности. Да-да, вы не ослышались — именно камень благодарности. Это как напоминание о том, что нужно поблагодарить Создателя за то, что в ее жизни появился этот прекрасный человек.

Если вы не смотрели документальный фильм «Секрет», вы многое потеряли, а возможно, кто-то смотрел и скажет, что это ерунда. Значит, вы еще не готовы к переменам и эта книга не для вас. Может быть, кто-то подумает, что это от дьявола, как подумала моя напарница, посмотрев этот фильм. Она наговорила мне гадостей и призывала покаяться. Она заявила, что я поклоняюсь сатане и меня ждет адское пламя. Для меня это было большим потрясением. Мне казалось, будто у меня вырвали сердце. Я не ожидала от нее таких слов, и мы полгода не разговаривали, но поскольку мы работали на одном предприятии, все обиды со временем стерлись.

Я осознала, что она — обычный человек, который видит мир лишь в серых тонах повседневности. Она не верит в силу мысли и в возможность невероятных событий. Она не признает эзотерику и все, что выходит за пределы материального мира.

Стоит ли тратить время на общение с такими людьми? Пусть каждый живет так, как считает нужным. Оставьте свою кровь чистой, каждому свое время. Моя напарница смогла понять этот фильм только спустя десять лет, а кому-то для этого может потребоваться целая жизнь. Для меня камень благодарности — это доверие, любовь и счастье. Я благодарна за ВСЕ, что у меня есть: за людей, которые меня окружают, за дом, в котором я живу, за машину, на которой езжу, за работу, за воздух, которым я дышу, за воду, которую пью, за пищу, которую я ем, за прекрасное тело и за Божественную душу. Это и есть СЧАСТЬЕ! Это — энергия, которая наполняет меня!

Ванесса все это понимала и каждый вечер в своей комнате зажигала свечи. Она представляла, что ее молодой человек находится рядом с ней. Она держала его мысленно за руку и даже разговаривала с ним, словно он был рядом и ничего не случилось. В углу валялись его носки и тапочки, и это тоже было частью ритуала. Это очень трудно — контролировать свои эмоции, но каждый день она справлялась со своими чувствами, и у нее получилось.

Молодой человек быстро шел на поправку. Он уже дышал полной грудью и хотя говорил еще с трудом, но его почерк стал гораздо тверже. Каждый день я входила в измененное состояние сознания и общалась с ним. На астральном плане он на удивление быстро научился есть твердую пищу, вероятно, потому, что был очень голоден. Мы много разговаривали, шутили и смеялись.

На следующий день Ванесса мне рассказала, что он попросил медсестру принести ему котлеты. Она сначала возмутилась, но все же выполнила его просьбу. Она разминала котлеты вилкой и давала ему понемногу. Таким образом, даже находясь в реанимации, он мог есть твердую пищу.

Илью перевели в палату на шестой день после пробуждения, все были поражены таким быстрым выздоровлением. Ему предстояло перенести еще две операции. После операций он чувствовал себя хорошо. Моя подруга каждый день после работы ходила к нему, приносила разные вкусняшки. Однако всякий раз, когда она приходила, его кровать была окружена друзьями и сотрудниками.

Ванесса заметила, что каждый день к ее любимому человеку приходит молодая девушка. Эта девушка много разговаривала, шутила и даже кормила его с ложечки. Поскольку Ванесса всегда приходила в белом халате, все думали, что она — его лечащий врач. Илья уже почти поправился: швы после операции зажили и кости срослись, но он боялся вставать с кровати.

― Прошел уже почти месяц, вам необходимо разрабатывать ногу, а для этого нужно начинать ходить, — сказал врач.

― Я не могу, мне больно, — жаловался Илья. Так прошла неделя, потом другая. Однажды я пришла его навестить, он лежал на кровати, окруженный своими друзьями, и был очень счастлив. Его кормили с ложечки, а на тумбочке возле кровати лежали подарки и разные фрукты.

― Это что еще такое?! — воскликнула я и продолжила грубо и жестко: — У тебя что, рука не работает, ты что, сам не в состоянии есть? Быстро взял ложку!

― Возьму, — с обидой ответил он и взял ложку, — Ты злая, — добавил он.

― Может, я и злая, но ты уже должен ходить, а ты лежишь тут и притворяешься беспомощным. Не стыдно? — быстро и с возмущением говорила я, — Ты хоть раз за все это время вставал с кровати? — спросила я.

― Нет, — ответил Илья и вогнал меня в бешенство.

― Что значит — нет? Вставай! — приказала я.

― Нет, я потом, — ответил молодой человек, поглядывая на друзей. Возможно, ему было стыдно, но я пообещала, что помогу ему выйти из больницы. Я потратила много энергии, чтобы вытащить его с того света, а он даже не пытается сам себе помочь.

― Я сказала, вставай, — грубым и твердым голосом повторила я.

Он встал, взял костыли, было видно по его глазам, что в этот момент он меня ненавидел каждой клеточкой своего тела.

― Доходишь до окна и возвращаешься обратно, и так три раза, вперед, — жестко сказала я. Расстояние от кровати до окна было порядка двух метров, и я знала, что этого вполне достаточно для первого раза. Он делал шаг за шагом, было видно, что ему больно. Он дошел до окна, немного отдохнул и пошел обратно к кровати. Его ноги и руки дрожали, но он справился — он был молодцом.

― Все, не могу больше, как будто двадцать километров прошел, я