Путь к морю - Николай Богданов

Моряк долго готовился к докладу, никого не спрашивал, сам до всего доходил, держал он свое дело в секрете. Он ходил один по берегу моря и шептал про себя разные приемы своей речи.

В назначенное время он встал и, не робея перед десятками глаз, сказал:

— Пацаны, я сам такой, долго я это мозговал и выходит, надо делать так — будет у нас крепкая шайка, каждому помога и застой, здесь — указал пальцем на стены кротовой норы — здесь наше «сборище». Я говорил — если бьют, беги сюда, не выдадим! И так далее, а впоследствии будем ходить на корабли и орудия своими руками щупать, как вот этот стол, и если будем держать твердую линию, то морякам будет смена!

— Ну, вот, кто хочет заходи, а нет — выходи и не копти хату. Какие у кого слова?

— У меня!..

— Говори, Пис…

— Я вот предполагаю всем, значит, отметиться, секрет, братцы, не у Щербы, а у меня, все его фигуры я писал, он только накалывал, и сработаю вам сам лучший вензель, так что всем желающим быть в шайке могу сделать вензель серп со звездой и будь готов… будет красовито, что надо!..

— Ладно, примем, дело говорит!..

Самое горячее было «сборище», затронуло каждого, и когда Моряк положил на стол белый лист и сказал— «кто с нами — пишись», на белом листе в разные стороны полезли десятки фамилий.

Совсем к вечеру пацаны разошлись, остался Пис, которому негде было ночевать.

— Слышь, — спохватился Пис, — а что же про пионеров-то не помянул?

— Чудак, напугаются ребята, если сказать прямо, а я с подхода, ты постой…

— Тебя же они и вздуют, с твоим подходом, — заключает Пис.

— Не боюсь, посмотрим…

— Я вот уж боюсь, только не ребят, а Щербу, ищет он меня и, сказывают, сердитый, понимает, что я хочу сам работать, секрет я весь знаю..

— Ничего, обойдется.

— Ну ладно, спим.

— Храпим…

Ребята заснули, и Ремесленная улица провалилась в черноту южной ночи, только над кротовой норой мигал фонарь, сделанный папиросником Луной из разноцветных папиросных коробок с надписью:

«Клуб морских ребят»

Глава десятая

ЭКСКУРСИЯ В ДРЕВНИЙ КОРСУНЬ

— Вот что, — объявил Моряк, — для нашей спайки надо вместе потолкаться, пошла братва на экскурсию…

Все записавшиеся согласились.

— Экскурсия будет антирелигиозная — политическая…

— Ладно.

Опять согласились и, слыша такие мудреные слова, прониклись уважением к Моряку, а он набирался этой мудрости в отряде.

Пошли в древний Херсонес, где в круглой бухте хорошо и искупаться.

Прошли Севастополь, обошли форты и вот в каменистом бугре увидели какие-то норы.

— Лезь, ребята, — сказал Моряк..

Поглядели экскурсанты — не решаются.

— Чего мнетесь — здесь раньше люди жили.

— Ну, тогда ничего! — Луна полез первый и все потянулись за ним.

— Это вот комната— показал Моряк на круглую выемку. Все огляделись.

Сверху шел мутный свет, и куполообразная пещера была таинственно молчалива. По сторонам ее в камне были выемки для гробов, это была семейная могила, где древние хоронили своих мертвецов, но Моряк действовал политически:

— Это, пацаны-товарищи, полки, на которых и спали и также клали пищу, овощи и разное барахло.

— Каково было плохо древним людишкам в таких трущобах, и где же тут бог, когда сами додумались строить домины, как у нас в Севастополе на Нахимовской!

— Нет его, выходит, — а то бы он сразу дал дома поспособней.

— Правильно говорит, решали пацаны, которые вообще за бога мало держались.

Облазили десятки таких пещер, обтерли бока в узких коридорах и окончательно усвоили, что в таких домах древним было неважно, и бог палец о палец не стукнул для благоустройства.

Когда собрались вылезать, кто-то крикнул:

— Змеи!

И все увидели с десяток черных веревок, которые свивались и развивались в одной куче.

Позеленев от страха, карабкались в узкую дыру, заткнули ее, завязали, дрались, кто не поспел прыгнуть на гробовые полки и, выкатив глаза, ждал неминуемой смерти. Моряк выскочил первый и, с удивительным хладнокровием стоя у самой дыры, призывал к порядку.

Когда все вылезли и оправились от испуга, он сказал:

— Ну, вот видели теперь, как древним-то приходилось?!

— Да-а, — протянули ребята…

— Теперь пойдем на гору, в развалины. — И, похрамывая, потирая ссадины, пошли экскурсанты к развалинам самого города Херсонеса, или Корсунь, как звали его славяне.

Кругом высокого бугра ясно выдавались крепостные стены, а в середине торчали колонны, а на них массивные, изъеденные временем плиты.

Кое-где почти сохранились дома. Ребята эабрались на террасу одного дома, впереди открывался прекрасный вид моря и круглой песчаной бухты.

— Ну, вот, здесь было жить лучше, объяснил Моряк… но, товарищи, в чем соль — здесь жили буржуи, а пролетариев-то именно загнали в ямы, где разные змеи и кромешная тьма… — и он показывал на могилище.

— Ах, дьяволы — их бы туда, толстопузых!

— Жальнула бы змея в брюхо, узнали бы!

— Верно, — направлял Моряк, — испокон веков как видно они нашего брата давили, а теперь их тово…

— Не больно-то теперь!

— Так им надо! — увлеклись пацаны.

— А если они опять насядут? — спросил Моряк.

— Как насядут?

— А как раньше.

— Да ну?

— Вот тебе и ну!

— А кто им дозволит?

— Они сами, у них, брат, тоже сила.

— Да мы им покажем — сила!..

— Они, брат, хитрые, много понимают — образованные и потом очень спелись между собой, готовятся с нами сразиться, а мы так шалаемся, не организуемся.

— Это верно…

— Правильно ты говоришь!

— Надо нам готовиться!

— Эх, что же мы, право, а?

— Прозевали.

— Надо бы что-нибудь такое…

— Не тужи, ребята, а для чего же я шайку набрал — для этого!

— Ну? Для этого? — заорали сразу в десять голосов.

— Для этого самого.

— Вот Моряк, а! Вот брат сметливый, живем, братва!..

— Значит согласны?

— Ну да, как же, вот чудило!

— Тогда не отлынивать, — взял обещание Моряк, и пошли купаться, захватив найденный древний горшок с закаменевшим нутром. Моряк перевернул его вверх ногами и, показывая древние росписи, в виде глаза, сказал:

— Вот какие боги были, и тоже молились…

Ребята до упаду хохотали над простотой древних; так антирелигиозно-политически провел Моряк экскурсию в древний город Корсунь.

Глава одиннадцатая

ЩЕРБА В СЕТЯХ

— Кто сработал? — грозно спросил Щерба, увидя у одного пацана на правой руке якорек внутри пятиконечной звезды и вензелем слова «Будь готов».

— Пис! — пискнул прижатый паренек.

— Кому еще работал?

— Все нашим, кому полагается.

— Так… вот как, ну, стой, мало того сбежал из компании — хочет секрет отбить. Так, стой! — рыкал Щерба.

— Где он живет?

— На лодке плывет! — показал нос вырвавшийся пацан и улепетнул от Щербы.

Щерба хмурился, фигуры рисовать не мог, а старые всем приелись и накалывать не по чему, наполовину пал его заработок. Вся выдумка-секрет у Писа — совсем отобьет!

— Ах ты глиста белая! — ругался Щерба и бродил в поисках Писа по берегу и грозился смолоть его в муку.

Но Пис как в воду канул, а диковинные вензеля Щерба видел еще и еще у некоторых пацанов.

Работа совсем не шла, и, ругаясь и сплевывая, он жевал табак и клялся уследить соперника и притиснуть.

Проговорился ли какой пацаненок, сам ли набрел Щерба, только появилась его толстая туша у знаменитого клуба и в час вечерний прильнула глазом к окну.

Щерба разинул рот — полна хибарка пацанов, по краям на лавках, прямо на полу — за столом Моряк, Пис и парень в галстуке.

— Пацаны-товарищи, не грех, что он в галстуке, это пионер тот самый, с которым я плавал и с которым на корабль ходил… он нам согласился читать.

— Так что же?

— Пущай читает.

— Не жалко!

— Нам хоть в гости ходи, мы ведь ничего, — отвечали пацаны, и пионер стал читать им книжку.

Толстое ухо Щербы не расслышало, что читал парень, но он видел, как разинули рты пацаны и как горели их глаза. Щерба посматривал на Писа и злобно ворчал: «Погоди, дождусь — выйдешь», а тот себе чертил что-то карандашом и спокойненько поглядывал на читающего.

Щербу разбирало зло, стоял час, стоял два, тело стало тяжелеть… когда же они кончат, черти!..

Щерба снова сплюнул и сел в уголок на камень, пряча в широком поясе нож.

В поле пели сверчки, а город слегка позванивал трамваями.

Щерба привалился к хибарке и заснул, как праведник.

Совсем на заре вывалились кучей ребята.

— Приходи еще читать!.

— И товарищев приводи!

— Что-нибудь про ваших про пионеров чтоб было в книжке-то…

— Ладно, ладно. — обещал пионер, провожаемый кучей пацанов после прочтения интересной книжки про Стеньку Разина и после его рассказов о пионерах. Больше всех ребятам понравилось, как ездят пионеры в лагеря.