Ты не один - Татьяна Осипцова

— Может, тогда лучше детдом? — вновь подала голос молодая учительница.

— И то и другое ужасно! — в сердцах воскликнула Вера Анатольевна.

Прозвенел звонок, и учителя, прихватив журналы, поторопились в свои классы. Вера Анатольевна вышла последней.

В течение всего дня в учительской обсуждали ситуацию с несчастным Петей.

— Петя считает, что ему достаточно формального опекуна, он вполне может жить один, и я в это верю, — говорила Вера Анатольевна.

— Формального? — удивилась завуч. — Извини, милочка, формальный не прокатит! Органы опеки обязаны контролировать, они поймут, что ребенок живет один. И вообще — кто возьмет на себя такую ответственность? Я — нет, да мне и не позволят, мы с мужем пенсионеры. Участвовать в обмане государства — тоже мне, выдумали…

Вера Анатольевна оглядела притихших вдруг учителей. Все замерли, каждый будто прикидывал тяжесть ноши и понимал, что взваливать ее на себя не хочет.

— К опекунам предъявляют много требований, — продолжала Ольга Вячеславовна. — Желательна полная семья, нормальные материальные и жилищные условия, здоровьем поинтересуются. Надо собрать кучу справок! А ответственность? Если что случится с мальчиком — отвечать опекуну!

— Я — пас, — покачала головой Елена Владимировна на взгляд Веры. Из всех учителей у нее были самые лучшие материальные и жилищные условия. — Мой муж никогда не согласится, ты же знаешь.

— А незамужним можно? — поинтересовалась молодая учительница.

— Нет, Риточка, — авторитетно заявила завуч. — У тебя зарплата по низшей категории. И какой из тебя опекун — ты еще сама ребенок, с мамой живешь.

— Вот мама бы и помогла.

— И не думай, не дадут!

— Я — в разводе, — напомнила математичка.

— Я тоже, — пожала плечами учительница биологии.

Под испытующим взглядом Веры Анатольевны учителя отворачивались.

— Значит, это буду я, — сказала она.

— С ума сошла? — воскликнула Елена. — Своих детей двое, муж ушел, деньгами помогает, когда в голову взбредет, и такое на себя вешать?

— Знаешь, не была бы ты мне подругой… — Вера Анатольевна закусила губы, сдерживая готовые прорваться слова, и под всеобщее молчание покинула учительскую.

На следующий день трагедию мальчика-сироты заслонили другие проблемы, которые в школе не переводятся, и никто о Пете не заговаривал. Миновала неделя, и он опять появился в школе. Накануне Вера Анатольевна собрала после уроков своих семиклассников.

— Ребята, — сказала она, — вы все знаете, что у Пети Скорикова умерла бабушка. Больше недели он не посещал школу. Прошу вас отнестись к нему по-доброму. Не расспрашивайте, где он был, лучше просто покажите, что рады его возвращению.

— Вера Анатольевна, я могу дать ему тетрадки, переписать новый материал! — подняла руку соседка Пети по парте.

— Молодец, Яна. Это хорошо. Постарайтесь вести себя чутко. Представьте себя в подобной ситуации. У Пети никого не осталось. Только мы с вами.

Ей показалось, что мальчишки и девчонки ее поняли, лица стали серьезными. Задумались. Это хорошо.

Увидев Скорикова на уроке, Елена Владимировна на ближайшей перемене стала допытываться у подруги:

— Ты съездила в приемник, добилась, чтобы ему разрешили вернуться в нашу школу?

— Что значит — вернуться? Петю никто не исключал. Я взяла временную опеку над ним.

— Временную?

— Петя мне сказал, что такое возможно — до решения комиссии. Он все эти законы изучил. Оказалось, что для установления временной опеки достаточно справки из ЖЭКа, с работы и свидетельства о браке. Объявятся родственники, не объявятся, все равно определять, где жить Пете, будет комиссия по опеке.

— Так он у тебя живет, или у себя?

— Конечно, у меня. Они ведь в любой момент могут проверить — прийти или позвонить.

— Ой, Верка, — покачала головой подруга, — взвалила ты на себя… Деньги-то хоть есть?

— Есть. Петя мне кошелек свой отдал, в нем две тысячи. Говорит, на еду.

— Две тысячи! — усмехнулась Елена. — У меня с собой нет, но завтра я тебе принесу деньжат.

— Не надо, обойдемся, — отказалась Вера.

— Надо. Тебе сейчас пригодятся. Господи, трое ртов! Честно, я бы так не смогла.

— А тебя никто и не заставляет!

— Обиделась? Ну, не все такие гуманистки, как ты! У каждого свои обстоятельства. У меня — муж, сама знаешь, какой. Шаг вправо, шаг влево — только с его личного разрешения. Я ему рассказала, а он: «Это дело государства, о сиротах заботиться». Гнусно, конечно — но он такой, не переделаешь. Да я бы и сама, если честно, не решилась. Только дочку замуж выдала и опять ребенка себе на шею вешать?

Чтобы не отвечать, Вера принялась перекладывать тетрадки в стопке, будто искала какую-то конкретную. Елена потопталась рядом и отошла, тихо вздохнув.

Назавтра она передала Вере Анатольевне пять тысяч, та их приняла без лишних слов, просто сказала «спасибо». Почти ежедневно Елена спрашивала, как Петя. Вера отвечала, что все нормально. Замкнут, конечно, но постепенно оттаивает. С ее детьми поладил, Лешке уроки помогает делать.

— Ты — героиня, — не раз повторяла Елена.

— Не говори глупостей, — спокойно отвечала Вера.

Примерно через две недели на очередной вопрос Елены о Пете, она вздохнула:

— Родственники объявились. Иван Семенович Скориков с супругой. Инспектор из опеки буквально за пять минут предупредила: мы к вам идем. Петя очень испугался, и было отчего… Я, как увидела этого мужика и его жену! Может, он и не запойный алкоголик, но точно, сильно пьющий. Это ведь заметно — по речи, по движениям. И жена его, судя по лицу, не трезвенница. Кинулась обниматься к Пете, а он не дается, даже оттолкнул ее. Инспекторша так строго на меня посмотрела: мол, в порядке ли у ребенка психика? Я их в комнату пригласила, сидят, а о чем с мальчиком говорить, не знают. Иван Семенович надумал вспоминать, как они с Петиным отцом с тарзанки в реку прыгали в возрасте десяти лет. Я спросила, как часто он общался с троюродным братом. Скориков ответил, что до пятнадцати лет они вместе проводили лето в деревне, а после виделись всего два раза. А жена его вставляет: «Не смотрите, что троюродные, ближе Коли у Ивана человека не было. А теперь и не осталось совсем никого, только Колин сын, Петенька». Неприятная баба, неискренняя. Петя молчит, не отвечает. А она — забыла, как ее зовут, — говорит: «Пойдем, Петенька, домой». Я смотрю удивленно, куда она его зовет? А Петя прямо так и спросил: «К вам домой? Я так далеко ехать не могу, у меня школа». — «К тебе домой», — отвечает эта баба, и поясняет, что до решения комиссии об опекунстве они с мужем поживут у него на квартире. Петя, резко так, твердо ответил: «Нет!» Мужик с бабой недовольные, инспекторша