Китайская головоломка - Аркадий Жемчугов

В среде тех, кто профессионально занимался изучением Китая, традиционный театр Поднебесной воспринимался и оценивался иначе.

«Я думаю, — утверждал один из крупнейших знатоков Китая В. М. Алексеев, — что можно, не боясь преувеличений, назвать Китай «страной театра». Вряд ли найдется на свете другая страна, где любовь к театральному действию так органически пропитывала бы всю жизнь народа». Восхищаясь художественными достоинствами этого древнейшего искусства, он заявлял, что «китайский театр по своей популярности, вероятно, первый в мире».

Сродни традиционному театру Поднебесной и национальная живопись гохуа. В ней также господствует дух символов и аллегорий. В ней все не так, как у других.

Изображенная художником свеча не столе подсказывает, что на дворе темным-темно, глубокая ночь. А распустившийся цветок сливы символизирует приход весны. Бамбук с качающимся от ветра стволом и трепещущими листиками на картине китайского художника не просто искусная зарисовка, но, прежде всего, — олицетворение человеческого характера. Ведь для китайца бамбук — это воплощение образа благородного и прямого человека.

Пион в традиционной китайской живописи — символ человеческой красоты, а также богатства и почестей. Шумную, бестолковую и беспокойную, по нашему мнению, сороку китайцы воспринимают только лишь как символ счастливых вестей. Особое отношение у них к лотосу: для них это знак незапятнанной чистоты и целомудрия. А два цветка лотоса на одном стебле — олицетворение верных и неразлучных супругов. Этот же смысл вкладывается в изображение селезня и утки.

Если на картине соседствуют цветы сливы, ветка сосны, листья бамбука и распустившаяся хризантема, то это не случайный порыв художника, не спонтанный подбор понравившихся ему творений природы, а художественно-поэтическое изображение «четверки совершенномудрых» — четырех чистых, благородных и верных друзей, чья дружба прошла испытания временем.

Картины гохуа пробуждают у китайцев целую гамму чувств и мыслей о благородстве и совершенстве человека. Эти картины как бы предполагают соучастие зрителя в творческом замысле автора.

Однако неискушенному европейцу не так-то просто проследить полет мысли художника, отождествляющего мир человека с миром природы. Для этого нужно быть китайцем или хотя бы мыслить по-китайски.

Своеобразны, «не такие, как у других», и технические приемы, которыми пользуются художники гохуа. Их основными орудиями труда служат кисточка, тушь и специальная бумага, мягкая и волокнистая. Тушь для китайца сама по себе ценное произведение искусства. Небольшие продолговатые брусочки туши с вытесненными изысканными узорами пользуются большим спросом у коллекционеров.

Тушь разводится в изящных сосудах-тушечницах. Так художники подбирают нужный цвет, нужную консистенцию. Различаются сотни видов туши, которые позволяют получить бесчисленное множество оттенков. Это доказал, в частности, известный живописец XVII века Чжу Да, работы которого по сей день вызывают восхищение.

Издревле установилась узкая специализация художников гохуа. Одни отдают свой талант изображению птиц, животных, другие предпочитают цветы, третьи — реки и горы. Например, знаменитый живописец XVIII века Чжэн Бяньцяо всю свою творческую жизнь рисовал бамбук, орхидеи и камни. И больше ничего. Кому-то, возможно, он покажется эдаким чудаком, не реализовавшим весь свой творческий потенциал. Но ведь у китайцев «все не так, как у других». Похоже, что мозги у них устроены по особому.

В какой части света находится Китай? Вопрос смешной, наивный. Для тех, кого водят в детсад. Ну, конечно же, на Востоке! Где же еще?! Это у нас. А у самих китайцев и на этот счет свое, собственное, особое мнение. Свое видение общей картины мира.

…Вначале был хаос. Мельчайшие частицы ци пребывали в беспорядочном состоянии, напоминая бесформенное облако. Постепенно они размежевались на легкие и тяжелые. Легкие и прозрачные частицы ян поднялись вверх и образовали Небо-Тянь, а тяжелые и темные частицы инь, окончательно опустившись вниз, стали Землей-Ди.

Размежевавшись друг с другом, ян и инь продолжали взаимодействовать, взаимопроникать. Так появился Человек-Жэнь. Образовалась триада Небо-Земля-Человек. Гармоничное взаимодействие между ними предопределяет все, что творится в Поднебесной, будь то события масштабные или самые незначительные.

Созидательная деятельность ян и инь на этом не завершилась. Небо согревало Землю своим теплом и оплодотворяло дождем, благодаря чему Земля стала способной родить живые существа и растения.

Все в нашем бренном мире появилось на свет в результате взаимопроникновения Неба и Земли, ян и инь, мужского начала и женского. И доброе, и злое. И в природе, и в жизни. И нельзя сказать, что лучше, а что хуже: свет или тьма, покой или движение — и то и другое необходимо. Одно без другого немыслимо. Одно переходит в другое. Хорошее превращается в плохое, и, наоборот, плохое может стать хорошим.

Чередование ян-инь также неизбежно, как чередование света и тьмы, дня и ночи, лета и зимы. Проникая друг в друга, ян и инь меняются местами и образуют таким образом «круговорот вещей». А вместе обе эти космические силы формируют Дао — Путь истины, всеобщий закон Вселенной.

Небо безгранично и имеет круглую форму. Земля же опоясана четырьмя сторонами света: ЮгСеверВостокЗапад. Со всех четырех сторон она омывается морями.

В центре огромного земного квадрата находится Срединное государство Чжунго, населенное срединной нацией китайцев — чжунхуа. А все остальные государства и народы расположились по четырем сторонам от Чжунго и названы одним словом Вай, то бишь «чужие», «внешние», «периферийные». Для срединной нации китайцев они — «варвары» южные, северные, восточные или западные, в зависимости от места проживания.

Небо как верховная сила, олицетворяющая разум и высшую справедливость, постоянно наблюдает за действиями всех без исключения людей, вознаграждая одних и наказывая других. Будучи бесплотным оно тем не менее может выражать любовь и гнев, слышать и даже вещать. Свою власть оно осуществляет через своего избранного наместника на Земле — императора Чжунго, который именуется Тянь-цзы — Сыном Неба.

Срединное государство — не просто географический центр Земли, но и средоточие власти над всеми «варварами», над всей Вселенной.

Как было сформулировано в классической конфуцианской книге «Шицзин», «во всей Вселенной нет того, чтобы не была земля Вана (императора. — А. Ж.), на всем краю земли нет таких, кто бы не был слугой Вана». Или такие еще примеры: в 597 году н. э. Ян Цзянь, император династии Суй, уведомил короля государства Корё (Кореи. — A. Ж.) о том, что «во всей Поднебесной все являются чэнь — моими вассалами». А в период Танской династии (618907 гг. н. э.) императорский двор так обосновал руководящую роль Чжунго во Вселенной: «Срединное государство по отношению к варварам, как солнце в отношении звезд — нельзя не подчинить».

Таким, начиная с древнейших времен и до падения Цинской династии в 1911 году, китайцы официально воспринимали мироустройство и свое место нахождения в нем. Да и в последующие времена Пекин не отошел от этой этноцентристской позиции. За примерами ходить далеко не надо.

О ходе подготовки итоговых документов по результатам визита Мао Цзэдуна в Москву в декабре 1949 — феврале 1950 года постоянно «докладывалось двум лидерам, — вспоминает М. С. Капица. — Мао Цзэдуна посещали по очереди Молотов, Булганин, Микоян. Не обошлось и без столкновения. Советская сторона ожидала, что глава правительства нового Китая сделает какое-то определенное заявление о Внешней Монголии. Мао Цзэдун не пожелал этого делать. Тогда В. М. Молотов заметил, что китайская сторона нарушает согласие, достигнутое ранее. (В феврале 1949 года Мао Цзэдун в беседе с А. И. Микояном, посетившим Пекин, согласился с тем, что «они не будут ставить вопрос об объединении Монголии. А. Ж.) Мао Цзэдун пришел в ярость, и Сталин вынужден был звать гостей к себе на дачу, устраивать вечеринку, чтобы сгладить шероховатости». Говорят, что там, на даче, между Мао Цзэдуном и Сталиным состоялся разговор тет-а-тет. Написав на чистом листе бумаги иероглифы чжун и го, Председатель КПК старался наглядно продемонстрировать заложенный в них геополитический смысл. Написал он и еще одно слово из двух иероглифов — Мынгу. Так издревле именуется у китайцев Монголия. Дословно мынгу переводится, как «темная древность». Но для китайцев эти два иероглифа значат «древняя окраина заходящей предрассветной луны». Окраина чего? Вопрос излишний: конечно, окраина Чжунго, его неотъемлемая часть. Внимательно выслушав Председателя КПК, хозяин Кремля, однако, не внял его прозрачным притязаниям на включение Монгольской Народной Республики в состав КНР.