Сейчас и больше никогда - Анастасия Соловьева

Были идеи и у Дмитрия. Ему хотелось организовать что-нибудь красивое, например «Салон элитного батика». Батик – ручная роспись по шелку, рисунок на ткань наносится тонким слоем воска. Это могут быть и живописные картины, и панно, ширмы, роскошные женские платья и платки, галстуки и шарфы. Даже джинсы и кожу расписывают в технике батика.

Себя Дмитрий представлял покачивающимся в кресле-качалке с хорошей сигарой… Вот звякает колокольчик – в салон заходят прилично одетые покупатели. Картинка! Все дорого и изящно.

Он специально ездил на Измайловский вернисаж и договорился с одной художницей по батику, которая выставляла там свои работы. Художница неподдельно обрадовалась и с жаром обещала даже бесплатно оформить интерьер будущего салона. Но как-то ни сама эта художница, ни ее работы Дмитрию не приглянулись. А других художников на вернисаже не оказалось.

Идея заглохла. Но была и другая, совместная с его бывшим однокурсником – открыть небольшое казино с настоящей рулеткой. Дело казалось беспроигрышным. Основательно побегав по старой Москве и построив из себя солидных людей, они наконец подыскали для будущего заведения симпатичный подвальчик – две комнаты сантехников и кладовка, в которой дворники хранили свой инвентарь. Договорились уже с дизайнером и бригадой рабочих о недорогой, но эффектной отделке помещения – казино и уютного бара одновременно в стиле американских вестернов. Сколько было при этом шуму и споров за каждый еще не оформленный метр!.. Себя Дмитрий видел в строгом, но безумно шикарном, возможно от Армани, костюме в дальней комнате (бывшей дворницкой кладовке) с толстой гаваной во рту, небрежно считающим пачки купюр, иногда благосклонно выходящим к счастливым, благодарным посетителям… К нему со всех ног кидается официант. Дмитрий походя, не глядя, берет у него с подноса стакан виски и присаживается так, для куража, сыграть. И обязательно выигрывает. Ему бешено везет…

И тут выяснилось, что для настоящего казино нужны рулеточные барабаны немецкого производства – в России их делать не умеют. А выписать барабаны из Германии (оказалось, что их нужно не меньше трех), естественно, не было денег.

Дмитрий затушил окурок и искоса взглянул на жену. Она внимательно смотрела в экран, элегантно двумя пальчиками, большим и средним, держа тонкую длинную сосиску, а мизинчик – на отлете, и понемногу с аппетитом откусывая от нее. И этот жест с мизинчиком, и это откусывание было в ней новое, чуждое. «Да… – нехорошо перевел дух Дмитрий, – Елена изменилась до неузнаваемости! Стала совершенно другим человеком».

Кончился фильм. Прибежала дочь, стала ластиться к матери. Как же они похожи! Ей только семь лет, а все манеры она уже переняла от Елены. Маленькая женщинка! Даже ужимки и мимика матери! Зато ничего нет от него, Дмитрия Загудаева.

Дмитрий имел характерную внешность: волосы черные как смоль, кудрявые и густые, не продерешь, орлиный нос и кожа немного смуглая. В школе его дразнили цыганом.

Свою родословную Дмитрий вел от курских мещан Загудаевых, людей, говорят, крутых и своевольных, вошедших в городские летописи своим озорством и даже буйством, по пьяной лавочке конечно.

У Дмитрия где-то валялась небольшая плотная фотокарточка. На ней мрачно застыли пятеро братьев в черных фуражках, сапогах гармоникой. У одного, в центре, из нагрудного кармана пиджака торчит громадный пион. Перед братьями на дощатом полу стоит пузатый самовар в окружении пустых чашек на блюдцах.

На обороте фотокарточки сделана размашистая приписка: «На вечную память от Елисея».

Внешне Дмитрий был как один из братьев, но вот характером не вышел. Хотя времена не те, негде развернуться…

Поставили чайник. Он мирно запел. А на экране неожиданно появилось примелькавшееся за последние месяцы лицо Егора Гайдара. На лбу у него мелко дрожали бисеринки испарины. Глаза тревожно метались по сторонам. Гайдар что-то говорил, но за милым воркованием домочадцев Дмитрий не мог ничего расслышать. Было только очевидно, что экс-премьер крайне взволнован.

– …Сейчас дяденька закончит… – щебетали Елена с дочерью, – и мы мультики будем смотреть…

– Да тихо вы! – досадливо прикрикнул Дмитрий. – Случилось что-то!

На него не обратили внимания.

– Вечно у нас чего-нибудь случается, – парировала Елена. – Мультики… А потом спать ляжем. Ляжем спать?!

Дмитрий порывисто навалился на стол, вслушиваясь.

«…Демократия в опасности… Отстоим вместе завоевания демократии… Или вернемся в светлое коммунистическое прошлое…» – Дмитрий понимал лишь отдельные фразы.

– …Съешь колбаски. Будешь колбаску?..

«…Всем, кому дорого… сбор у здания Моссовета на Тверской площади…»

– …А сосисочку?..

«…Возможно, ваше присутствие будет решающим… Отстоим вместе!..»

– Ясно! – Дмитрий зло хлопнул ладонью по столу. – Опять совок грядет!

– Еще не хватало! – откликнулась Елена.

– Хватит! Пожили в Совдепии! – Дмитрий поднялся.

– Ты уходишь?! – Елена тревожно посмотрела на Дмитрия.

– Да! – коротко ответил он, выходя в прихожую.

Елена покачала головой:

– Береги себя, Димочка! Мы будем тебя очень ждать…

Елена побежала в прихожую, хотела поцеловать мужа, но там уже хлопнула дверь.

От Сухаревской до здания Моссовета было недалеко, особенно если идти переулками.

Дмитрий переулками и двинулся. Кругом было странно безлюдно, ни одной живой души, только где-то далеко изредка грохотало, точно там бросали громадные доски. И небо на западе горело бледно-розовым светом.

Дмитрий свернул на Неглинную. Она тоже была пуста, лишь вдали у перекрестка маячили две темные фигуры. Дмитрию стало казаться, что и у Моссовета никого нет. Он будет один.

Дмитрий пересек Пушкинскую улицу и стал подниматься к Тверской площади. И тут он наконец увидел людей. Вся площадь вокруг памятника Юрию Долгорукому была запружена народом.

Он облегченно вздохнул, что не одинок, и стал пробиваться в центр толпы, откуда что-то отрывисто выкрикивали.

Глава 3

«…Руководители парламента с балкона Белого дома кричали в громкоговоритель.

Руцкой:

– Прошу внимания! Молодежь, боеспособные мужчины! Вот здесь в левой части строиться! Формировать отряды, и надо сегодня штурмом взять мэрию и Останкино!

– Ура!

Хасбулатов:

– Я призываю наших доблестных воинов привести сюда войска, танки для того, чтобы штурмом взять Кремль и узурпатора бывшего – преступника Ельцина…

На улице заглушают конец фразы:

– Ура!

Хасбулатов: