Ошибка Творца - Дарья Дезомбре

— Да нет, — голос Андрея звучал глухо, — только что вышел из гостей. Был, между прочим, у ведущей актрисы. Видел ее, кхм, неглиже.

— Что? — нахмурилась Маша, оторвавшись от Алисиного мобильника.

— Как ты и предполагала. К сожалению, неглиже отдельно, актриса — отдельно. А знаешь, кто любовница у нашего режиссера-кузнечика? Сама министр культуры! Ничего себе, да?

— Кстати, — медленно сказала Маша, — не только она. Похоже, еще и Алиса Канунникова.

— Да ладно! — На другом конце трубки хлопнула дверь парадной. — И как ты это поняла?

— Потом расскажу, — сказала Маша, ей жаль было тратить время на объяснения. — Просто побеседуй с ним с глазу на глаз. Так сказать, прицельно, хорошо?

И, получив заверение Андрея, что прямо сейчас, куда деваться, он отправится обратно к пыльной Мельпомене, она повесила трубку и продолжала читать одно за другим СМС.

«Жанночка, запиши меня на педи в восемь в четверг».

«Алиса, получили пилинги французские, если интересует, звони».

«Как Вы просили, перенесла укладку на шесть, Марина».

«Забрал твои вещи из химчистки. Люблю».

И вдруг:

«Алиса, я знаю, что это сделала ты. Бездушная дрянь, будь ты проклята!»

Андрей

«Кузнечик — очень правильное прозвище», — подумал Андрей, глядя на сутулую фигуру на подоконнике. Только что он задал ему основной на сегодня вопрос, и капитану даже не потребовался ответ — настолько красноречива была поза режиссера, мгновенно сгорбившегося и по-детски прячущего лицо, делая вид, что его очень интересует двор за окном кабинета. Андрей вздохнул: вот и приехали. Банальная драма. Он был старше ее, она была хороша и нашла себе кого-то помоложе… Но тут Саркелов повернулся к Андрею, и тому стало не по себе — такое откровенное страдание читалось в невыразительных серых глазах молодого дарования.

— Будет лучше, если вы мне сразу все расскажете, Алексей, — мягко сказал Андрей, поскольку Саркелов, так и не произнеся ни слова, вновь отвернулся к окну.

— Вы ничего не поймете, — ответил тот, продолжая смотреть на пейзаж за окном.

— А вы попробуйте, — вздохнул Андрей. — Я, конечно, особа не больно тонко чувствующая, но…

Саркелов вяло слез с подоконника и сел в свое кресло за столом.

— Что вас интересует? Когда это началось?

Андрей кивнул.

— Почти сразу, как только мы начали репетировать. Это было родство душ, если хотите. — Саркелов сделал паузу, взглянул на него вызывающе. Андрею было нечем крыть. Родство душ — понятие эфемерное. — Мы пытались провести вместе каждую свободную минуту…

— Любовь? — спросил Андрей почти без выражения. Он хотя бы понимает, этот режиссер-авангардист с оригинальным подходом, какую пошлость несет?

— Любовь. — Саркелов кивнул, вновь подняв на него взгляд, и Андрею стало неловко от неприкрытого страдания, исказившего лицо режиссера.

— Ясно, — только и мог сказать он. — Так почему же Алиса не бросила своего мужа и не воссоединилась, так сказать, с вами? Детей у нее не было, и…

— Дело не в детях. Рудовский ей был как отец, она чувствовала себя ему обязанной за все, что тот для нее сделал. Кроме того, он был нездоров, и бросать его в такой ситуации было бы просто жестоко. А Алиса… Была какой угодно, но не жестокой.

— То есть вы не ревновали? — откинулся на стуле Андрей.

Саркелов бессмысленно переставлял на столе стаканчик с карандашами и степлер. Пожал плечами:

— Ревновал, конечно. Ну а куда деться-то? Это Алисе решать. И потом — он многое мог ей дать в карьерном плане, а я…

— А у вас есть высокая покровительница, разве нет? — не выдержал Андрей.

— Уже насвистели, — мрачно усмехнулся Саркелов. — Ну, есть. Все равно мне нужно было встать на ноги…

— И при такой сумасшедшей любви никого из вас не смущало, что у обоих есть еще отношения «на стороне»?

Саркелов чуть покраснел:

— Ну хорошо. И что мне было делать? Предложил бы я Людмиле расстаться, думаете, она бы не докопалась до Алисы?

— Докопалась бы?

— За день! — хмыкнул Саркелов, поелозив на стуле. — Полагаете, если она министр, то у нее нет комплексов?! Как считаете, дала бы она потом Алисе сниматься, играть в театре? Да она похоронила бы ее как актрису! И не думаю, чтобы Алиса сказала мне за это спасибо…

— Ясно, — покачал головой Андрей. — А ваша Люда не могла…

Алексей мгновенно вскинулся:

— Да вы что! Во-первых, она ничего не знала о наших отношениях — мы были очень осторожны.

— Ну я же узнал, — пожал плечами Андрей.

— Вы — другое дело, — дернул головой Саркелов. — А Люда бы не стала убивать. Она же не сумасшедшая! Оскорбиться, испортить жизнь мне или Алисе — да, это легко. Но подсылать убийцу?

Андрей был согласен с его аргументами, но сделал вид, что размышляет. И тогда режиссер вынул последнюю карту из рукава:

— Да и не влюблена она так уж, чтобы ради меня на убийство пойти.

— Уверены?

Саркелов поморщился:

— Уж поверьте. У нее каждые полгода пассии меняются. Я не первый и не последний. А вот Алиса… — Голос его дрогнул. — Алиса любила меня по-настоящему.

«Все ж таки какие мы все, мужики, идиоты!» — посмотрел Андрей на него с жалостью и уже хотел было откланяться, как вспомнил, что Маша перезвонила ему с еще одним вопросом.

— «Я знаю, что это сделала ты. Бездушная дрянь, будь ты проклята!» — процитировал он по памяти.

Саркелов вздрогнул:

— Что вы сказали?

— Не ваше СМС?

Режиссер посмотрел на него во все глаза и молча помотал головой.

— Ясно. — Андрей поднялся со стула. — Не знаете, кто мог отправить такое Алисе?

— Не знаю, — сглотнул Саркелов, дернув кадыком, и тоже встал. И Андрей уже открыл дверь, когда тот добавил: — Но догадываюсь.

Отрывок из зеленой тетради

…и чем больше мы узнаем, тем дальше простирается великая пустыня нашего незнания. Говорят, Клеопатра вскрывала животы своим беременным рабыням, чтобы понять, как развивается человеческий плод. Ведь если задуматься — именно эта лаборатория, создание из ничего — человека, и есть самое главное чудо, сродни тем, еще библейским, прямиком из священных текстов. Единственное чудо, которое даровано наблюдать человеку и дано испытать почти каждой женщине. Сегодня, к счастью, у генетиков появились более гуманные способы заглянуть в лабораторию Жизни.

Один из способов — методология ошибок. Эти сбои в работе природы — еще их зовут мутациями — и являются для ученых ценнейшей нитью Ариадны. Следуя за ней, наблюдая за появлением сиамских близнецов, двухголовых ягнят или шестых пальцев, мы получаем во владение еще один малюсенький кусочек пазла генной грамматики.

Впрочем, даже не видя общей картины, ясно одно: на уровне генетики наше отличие от любого из мутантов — тех же сиамских близнецов — мизерно, почти незаметно. Маленький сдвиг, крошечный узелок в огромном генетическом полотне наших ДНК. Сдвиг столь несущественный, что возвращает нас к вопросу: где норма? От чего отталкиваться ученым, описывая патологию? Ответ на этот вопрос пугающе прост: нормы не существует. Нет в природе понятия «палата мер и весов». Нет, по аналогии с идеальным метром и килограммом, единственно «правильного» человека. Мы все мутанты. Просто некоторые больше, чем другие.

Маша

— Он умер, Андрей. Профессор Кононов. — Маша вздохнула.

Они сидели на крыльце на дачке. Воздух был тих, пахло медовой травой и дымом. Из ближайшей канавы концертировали лягушки. Голова Раневской лежала у Маши на коленях. Они отужинали, и пес с Андреем находились в отличном расположении духа: желудок полон, Маша рядом — чего еще желать? Одна Маша все никак не приходила в состояние нирваны.

— Понимаешь, — говорила она, гладя с нажимом лобастую башку Раневской, — у мужа — алиби. Он весь день сидел на съемках на Новоастаповской. У любовника — алиби. Он репетировал новый спектакль в Таллине. Есть еще министр — ее проверим, конечно, но я, честно говоря, доверяю суждению твоего «кузнечика»: не стала бы она рисковать своей карьерой. Будь у них более серьезные отношения, и то не факт. Ну и последний из подозреваемых, профессор, умер пару месяцев назад. Тут тоже алиби — не подкопаешься.

— Как ты вообще поняла, что у нее с профессором был роман? — Андрей с видимым удовольствием вытянул ноги, подвинув разлегшегося Раневскую.

Маша пожала плечами:

— Полгода назад Алиса вышла замуж за своего продюсера. И тогда Кононов посылает ей СМС «будь счастлива» — типичное «как дай Вам Бог любимой быть другим», проходит несколько месяцев, и тут такое — «дрянь, будь проклята!» — в общем, страсть. Разве нет?

Андрей кивнул:

— Наверное. Думаешь, узнал, что Алиса крутит роман с молодым режиссером?