Социо-пат - Владимир Владимирович

   Наконец, спустя черт знает сколько времени, дверь открылась, и вышедший в приемную Сэм вдохнул воздух полной грудью.

   - Уф! Иногда мне кажется, что шеф вообще не дышит!

   - Это он вызывает у пришедших слабость и полуобморочное состояние. Ему так работать веселее, - отозвалась Агнесс. - Ну... Как?

   - Все путем, - подмигнул Сэм. - Сошлись на том, что засунут меня теперь в Токио на недельку. Поеду туда с инспекцией.

   - А... - многозначительно протянула Агнесс. - Старый-добрый штрафной тур? До очередной аферы?

   - Вот-вот, - усмехнулся Сэм. - Ладно, красавица, сколь ни прискорбно оставлять тебя одну, пойду-ка я... Спортзал еще не прикрыли?

   - Куда там... Работает, - кивнула Агнесс. - Слушай, а привези мне из Токио кимоно!

   - Да не вопрос, - заверил Сэм. - Какого цвета?

   - Сам выбери... А когда привезешь... - она вдруг заговорила многозначительным, хотя вполне однозначным на самом деле тоном. - Вместе примерку устроим...

   - Так! Когда ближайший самолет до Токио?! - взревел медведем Сэм - Э-э-э... Только, я надеюсь, ты меня не заставишь кимоно мерить? Ибо на гейшу я не очень тяну...

   Засмеявшись вслед за прыснувшей Агнесс, он вышел в коридор.

   На площади ярко светило солнышко, гладившее по головам расходившихся граждан, еще пару минут назад бившихся в религиозном припадке. Стоило бойкому проповеднику закончить свое шоу, и все те мужчины и женщины, что с такой страстностью внимали каждому святому слову, принялись торопливо расползаться в разные стороны, превращая почти монолитную толпу в архипелаг маленьких группок.

   Сэм задержался на лестнице, прикуривая новую сигарету. Пару раз затянувшись на ступеньках штаб-квартиры, он наблюдал, как пространство вокруг трибуны пустеет. Он как-то пробовал засекать время, и выходило, что после традиционной пятиминутки экстаза люди расходятся по делам за три минуты сорок две секунды ровно. Вот и сейчас мощеная старомодным шлифованным булыжником площадь уже дышала во всю свою каменную грудь, свободная от людских ног.

   Ватанабэ спустился по ступенькам вниз и зашагал через площадь. Краем глаза он заметил, что у большого рекламного щита, загораживавшего одну из многочисленных клумб, что предваряли фасады здешних строений, заливисто шумит детскими голосами группка людей. Около дюжины детишек лет шести-семи окружили строгого вида женщину в очках, указывавшую в сторону изображения на плакате. Изображен же там был широкоплечий мужчина, едва вышедший из того возраста, когда таких называют "мальчиками" и "юношами", в темно-синей форме офицера. Только вместо традиционных погон на плечах у молодого военного были нашиты плотные серебристые пластинки с изображением креста. Грудь героического офицера украшали ордена с лазурной лентой, тоже крестообразные. Он смотрел куда-то вдаль и вверх, взгляд его синих, в тон форме, глаз был полон благородства и незапятнанной грехом чистоты. Аккуратная прическа, волосок к волоску, четкие, но мягкие черты лица, прижатая к сердцу рука со скромным распятьем. Таким образом, количество крестов на картинке просто зашкаливало. За героически распрямленной спиной виднелось поднимающееся из-за невидимого горизонта солнце, окрашивающее задний план в уютно-ласковые тона. Надпись над красивой головой героя гласила: "Крестоносцы - опора Слова Божьего на Земле". Сэм отлично помнил, когда здесь, в числе прочих наглядных украшательств, поставили эту агитку: когда "соседи" Восьмого отдела торжественно осели на бывшей американской военной базе в Японии. Как Крестоносцы пыжились тогда, радуясь, что утерли нос коллегам, как рекламировали себя везде и всюду... Теперь они могли развивать сферу влияния со всей своей слоновьей грацией. В ту пору шеф, часто нервничая, разгрыз трубку и перешел на сигареты. Стрелял он их тайком от Агнесс у Сэма.

   Женщина, очевидно, школьная учительница, вытащившая первоклашек на экскурсию, что-то вещала. Почти машинально Сэм направил стопы в сторону детишек, слушавших с открытыми ртами и только изредка отвлекавшимися, чтобы дать подзатыльника соседу или попробовать ущипнуть соседку.

   - Тогда-то силами Крестоносцев, которых только что собрали вместе... - вдохновенно говорила учительница. - ...Было разбито восстание католиков. Весь мир только-только признал, что Новая церковь - истинная, и многие не хотели подчиняться Синоду. А вы, дети, знаете, что Синод - это самые правые, самые умные и самые справедливые люди в мире, так?

   - Та-а-ак! - дружно протянули тоненькие голоса.

   - И вот католики, при помощи своих сообщников в других церквях, устроили в Ватикане центр террористов. Они писали листовки, говорили по радио и телевидению ересь. А вы, дети, знаете, что ересь - это ложь, так?

   - Та-а-ак!

   - И вот, когда Синод посовещался, они решили, что Ватикан следует разгромить. Тогда уже во всем мире поддерживали Новую церковь, наш город переименовали в Меркури в честь первого главы Синода, святого Фредерика. И для защиты от таких, как католики, собрали Крестоносцев. Это были люди из старых армий Европы и Америки, собравшиеся вместе для защиты нашего Союза после Последней войны, которую остановил Спаситель. Крестоносцы должны были защищать волю Спасителя. Вы ведь помните, что Спаситель, спасший мир, призывал прекратить войны жадности?

   - Да-а-а-а!

   - И вот Крестоносцы на самолетах, машинах, танках, которых тогда еще было много, пришли в Ватикан и сразились со всеми самыми страшными еретиками. Бои были страшные, дети. Много людей погибло. Но в итоге знамя Крестоносцев, самое первое, развевалось над папским дворцом в Ватикане, а главный еретик Папа Римский был казнен судом Синода.

   - Позволю себе не согласиться, - за спинами детишек показалась широкая фигура Ватанабэ. Учительница, словно подавившаяся собственным пафосом, пару раз моргнула, вглядываясь в незнакомца. Пухлая фигура, нехорошая ухмылка, легкомысленная бородка, сигарета в зубах и засунутые в карманы руки ей явно не понравились. Но вот значок на лацкане внушал немалое уважение.

   - А, господин из "CDM", - она улыбнулась тонкими губами. - Вы, конечно, поправите меня, если я неправа?

   - Поправлю-поправлю, - он покивал. - Вы как-то забываете, что тогда, десять лет назад, Папа был приговорен уже после смерти. Он погиб во время завершения операции Крестоносцев.

   - Э... - женщина замялась. - Ну, э... Как бы это сказать...

   - И главной целью был, вообще-то, не он, а главы правительств в изгнании, что собрались в Ватикане на встречу после того, как их пинками повыгоняли из родных стран после того, как на поля посыпались болванки ядерных ракет. А также многочисленные влиятельные банкиры и прочие весомые личности, что озаботились переходом их активов в перевернувшихся государствах в руки наших нынешних святых. Жадные капиталисты хотели отнять свои нечестные деньги у Синода, и их... - Сэм характерно провел вынутой из кармана рукой по шее. - Спрофилактировали. Поскольку в противном случае эти ребятишки могли собрать достаточно сил, чтобы кровавой, так сказать, поступью пройтись по недавно потерянным землям, чтобы снова усесться людям на головы. Так что не Папа был опасен, а те, кого он вокруг себя собрал.

   - Э... - она смутилась еще больше. - Э... А... Кхем...

   - Хотя это как-то не для детей младшего школьного возраста, - понимающе глянул в запотевшие стекла очков Ватанабэ. - Детали. Детали... Да, знамени никакого тогда не было. Знамя у Крестоносцев появилось только через полгода после операции в Ватикане. И назывались до того они не Крестоносцами, а Последней армией. Добровольцы, решившие защититься. Это уже важно.

   - Э... Простите, - она, кажется, совладала с собой. - Вы не могли бы... Не мешать? Это вне школьной программы.

   - Понимаю, понимаю, - Сэм развернулся, не обращая внимания на порывавшихся подергать его за полу пиджака детей, и зашагал прочь по площади. За спиной у него голос учительницы, слегка подрагивающий, вещал:

   - Так вот, дети, когда Синод провозгласил, что отныне Новая церковь будет вести народы...

   Зеленый огонек над клавишами замка, казалось, подмигнул ему, когда Сэм добрался до своего дома. Дома - это, конечно, громко сказано. Так, конура в ведомственном жилом здании. Здесь Сэм бывал нечасто, но всегда со странным чувством умиротворения переступал порог.

   Отстукав код квартиры, Ватанабэ прошел в прихожую, ослабляя узел галстука. Заперев дверь изнутри, разулся. Рука потянулась к выключателю.

   Бледноватый свет залил помещение. В широком зеркале на стене напротив входной двери он увидел себя на фоне светло-коричневых обоев и платяной шкаф, смотревшийся настолько ветхим, что страшно было до дверцы дотрагиваться - как бы не рассыпалась в труху. Больше в прихожей никаких предметов обстановки не наблюдалось. Взглянув в глаза отражению и хмыкнув, Сэм просунул ноги в тапочки и зашагал в сторону жилой комнаты.