Просто вместе - Анна Гавальда

«Это мама… Хотя… - голос зазвучал язвительно. - не уверена, что ты понимаешь, о ком речь… Мама, помнишь это слово? Его произносят хорошие дети, обращаясь к той, кто дала им жизнь… У тебя ведь есть мать, Камилла… Извини, что напоминаю о столь неприятном факте, но это третье сообщение, которое я оставляю тебе со вторника… Хотела узнать, обедаем ли мы вме…»

Камилла выключила автоответчик и поставила йогурт назад в холодильник. Села по-турецки на пол, дотянулась до мешочка с табаком и попыталась скрутить сигарету. Руки не слушались, пальцы дрожали, и ей потребовалось несколько попыток. Она до крови искусала губы, сконцентрировав все свое внимание на самокрутке. Это несправедливо. Ужасно несправедливо. Не стоит так расстраиваться из-за кусочка папиросной бумаги, Она провела почти нормальный день. Разговаривала, слушала, смеялась, даже пыталась включиться в общественную жизнь. Кокетничала с доктором, дала обещание Мамаду. Пустяк - и все-таки… Она давно не давала обещаний. Никогда. И никому. И вот несколько фраз из бездушной машины отбросили ее назад, приземлили, сломали и похоронили под грудой строительного мусора…

5

- Господин Лестафье!

- Да, шеф!

- К телефону…

- Нет, шеф!

- Что нет?

- Занят, шеф! Пусть перезвонят попозже…

Тот покачал головой и вернулся в свой кабинет, похожий на стенной шкаф.

- Лестафье!

- Да, шеф!

- Это ваша бабушка… Вокруг захихикали.

- Скажите, что я перезвоню, - повторил разделывавший мясо Франк.

- Вы меня достали, Лестафье! Возьмите эту чертову трубку! Я вам не телефонистка!

Молодой человек вытер руки висевшей на поясе тряпкой, промокнул лоб рукавом и сказал работавшему рядом с ним парню, сделав в его сторону шутливо-угрожающий жест:

- Ни к чему не прикасайся, иначе… чик - и готово…

- Ладно, ладно, вали к телефону, расскажи бабульке, какие подарки хочешь получить под елочку…

- Отвянь, придурок…

Он зашел в кабинет и, вздохнув, взял трубку:

- Ба?

- Здравствуй, Франк… Это не бабушка, это Ивонна Кармино…

- Мадам Кармино?

- Боже, если бы ты знал, чего мне стоило тебя разыскать… Я позвонила в Grands Comptoirs, мне сказали, ты там больше не работаешь, тогда я…

- Что случилось? - он резко оборвал ее.

- О господи, Полетта…

- Подождите.

Он встал, закрыл дверь, вернулся к телефону, сел, покачал головой, побледнел, поискал на столе ручку, сказал еще несколько слов, повесил трубку. Снял колпак, обхватил голову руками, закрыл глаза и несколько минут сидел неподвижно. Шеф наблюдал за ним через застекленную дверь. Наконец Лестафье поднялся, сунул бумажку в карман и вышел.

- Все в порядке, мой мальчик?

- Все нормально, шеф…

- Ничего серьезного?

- Шейка бедра…

- А-а, со стариками это происходит сплошь и рядом… У моей матери перелом был десять лет назад - видели бы вы ее сегодня… Бегает, как кролик по полям!

- Послушайте, шеф…

- Думаю, ты хочешь попросить отгул…

- Нет, я останусь до обеда и накрою все к ужину во время перерыва, но потом хотел бы уйти…

- А кто займется горячим к вечерней подаче?

- Гийом. Парень справится…

- Точно?

- Да, шеф.

- Уверен?

- Абсолютно.

Шеф сделал кислое лицо, окликнул проходившего мимо официанта и велел ему сменить рубашку, повернулся к своему шеф-повару и вынес вердикт:

- Я не возражаю, Лестафье, но предупреждаю вас, если вечером хоть что-нибудь пойдет не так, если я хоть раз - один только раз! - замечу непорядок, отвечать будете вы, поняли? Согласны?

- Спасибо, шеф.

Он вернулся на свое рабочее место и взялся за нож.

- Лестафье! Идите и вымойте руки! Тут вам не провинция!

- Да пошел ты, - прошептал он в ответ, закрывая глаза. - Пошли вы все…

Он молча принялся за работу. Выждав несколько мгновений, его помощник осмелился подать голос:

- Все в порядке?

- Нет.

- Я слышал твой разговор с толстяком… Перелом шейки бедра, так?

- Угу.

- Это серьезно?

- Не думаю, проблема в том, что я совсем один…

- В каком смысле?

- Да во всех.

Гийом ничего не понял, но предпочел оставить товарища наедине с его заморочками.

- Раз ты слышал мой разговор со стариком, значит, все понял насчет вечера…

- Йес.

- Справишься?

- С тебя причитается…

Они продолжили работать молча: один колдовал над кроликом, другой возился с каре ягненка.

- Мой мотоцикл…

- Да?

- Я дам его тебе на воскресенье…

- Новый?

- Да.

- Ничего не скажешь, - присвистнул Гийом, - он и правда любит свою старушку… Идет. Договорились.

Франк горько ухмыльнулся.

- Спасибо. - Эй…

- Что?

- Куда отвезли твою бабку?

- Она в больнице в Туре.

- Значит, в воскресенье Solex тебе понадобится?

- Я что-нибудь придумаю… Голос шефа прервал их разговор:

- Потише, господа! Что-то вы расшумелись! Гийом подточил нож и прошептал, воспользовавшись стоявшим в помещении гомоном:

- Ладно… Возьму его, когда она поправится…

- Спасибо.

- Не благодари. Пока суть да дело, я займу твое место.

Франк Лестафье улыбнулся и покачал головой.

Больше он не произнес ни слова. Время тянулось невыносимо медденно, он едва мог сосредоточиться, огрызался на шефа, когда тот присылал заказы, старался не обжечься, чуть не погубил бифштекс и то и дело вполголоса ругался на самого себя. Он ясно осознавал, каким кошмаром будет его жизнь в ближайшие несколько недель. Думать о бабушке, навещать ее было ой как нелегко, когда она находилась в добром здравии, а уж теперь… Ну что за бардак… Только этого еще и не хватало… Он купил дорогущий мотоцикл, взяв кредит, который придется возвращать лет сто, не меньше, и нахватал дополнительной работы, чтобы выплачивать проценты. Ну вот что ему с ней делать? Хотя… Он не хотел себе в этом признаваться, но толстяк Тити уже отладил новый мотоцикл, и он сможет испытать его на шоссе…

Если все будет хорошо, он словит кайф и через час окажется на месте…

В перерыв он остался на кухне один, в компании с мойщиками посуды. Проверил продукты, пронумеровал куски мяса и написал длинную памятку Гийому. Времени заходить домой у него не было, он принял душ в раздевалке, захватил фланельку, чтобы протереть забрало шлема, и ушел в растрепанных чувствах.

Он был счастлив и вместе с тем озабочен.

6

Было почти шесть, когда он въехал на больничную стоянку.

Сестра в приемном отделении объявила, что время для посещений закончилось и ему придется приехать завтра, к десяти утра. Он стал настаивать, она не уступала.

Франк положил шлем и перчатки на стойку.

- Подождите, подождите… Вы не поняли… - Он говорил медленно, стараясь не взорваться. - Я приехал из Парижа и должен сегодня же вернуться, так что, если бы вы могли…

Появилась еще одна медсестра.

- Что здесь происходит?

Она показалась ему симпатичнее.

- Здравствуйте, э… извините за беспокойство, но я должен увидеть бабушку, ее вчера привезли на «скорой», и я…

- Как ее фамилия?

- Лестафье.

- Ах да… - Она сделала знак коллеге. - Идемте со мной…

Она вкратце обрисовала ему ситуацию, рассказала, как прошла операция, сообщила, что понадобится реабилитация, и стала расспрашивать об образе жизни пациентки. Он плохо соображал - раздражал больничный запах, шумело в ушах, как будто он все еще мчался на мотоцикле.

- А вот и ваш внук! - радостно сообщила его провожатая, открывая дверь. - Ну, видите? Я ведь говорила, что он приедет! Ладно, оставляю вас, но перед уходом зайдите в мой кабинет, иначе вас не выпустят… Он даже не сообразил поблагодарить ее. То, что он увидел, разбило ему сердце.

Он отвернулся, пытаясь взять себя в руки. Потом снял куртку и свитер, поискал взглядом, куда бы их пристроить.

- Жарко здесь, да?

У нее был странный голос.

- Ну как ты?

Старая дама попыталась было улыбнуться, но закрыла глаза и расплакалась.

Они забрали у нее зубные протезы. Щеки совсем ввалились, и верхняя губа болталась где-то во рту.

- Так-так, мы снова влипли в историю… Ну ты даешь, бабуля!

Этот шутливый тон стоил ему нечеловеческих усилий.

- Я спрашивал сестру, она сказала, что операция прошла отлично. Теперь у тебя в ноге хорошенькая железяка…

- Они отправят меня в приют…

- Вовсе нет! Что ты выдумываешь? Пробудешь здесь несколько дней и поедешь в санаторий. Это не богадельня, а больница, только поменьше этой. Они будут тебя обхаживать, поставят на ноги, а потом - хоп! - наша Полетта снова в своем саду.