Байки у костра - Павел Шумил

Мы потеряли планету. Такую славную, симпатичную планету. До слез жалко. Уши Ариану оборвать! Если спасу, обязательно за уши оттаскаю.

Осунувшийся Карапет докладывает о готовности станций и спрашивает, что делать дальше.

— Начинайте сбрасывать планету в центр звезды.

— Как — сбрасывать??? — женский голос из-за спины.

— Мелкими кусочками. Нужно разложить ее на атомы. Даже не на атомы — на элементарные частицы. Растворить в огромной массе обычного вещества. Тогда это убийственное поле исчезнет.

За спиной всхлипывания. Дара оплакивает планету. До чего хорошая была планета. Просто чудесная. Почти как Радуга… Подсчитываю, сколько времени надо на ее уборку. Десять кубокилометров за раз. Тысяча двести циклов в секунду. Минус — на профилактику и техобслуживание… Боже мой! Это тысяча суток получается. Три года! Не могу я тут три года сидеть. Еще физиков спасать надо.

— Карапет, — говорю я. — Запусти программу уборки планеты, отоспись, а потом бери драконов и организуй производство нуль-станций. Постарайся уложиться побыстрее. Да! начинай уборку с того мусора, который на орбите Квампы, потом убери атмосферу и океаны. Иначе эта гадость по всей системе разлетится.

— Вах! Та-акую планету губим! — сокрушается Карапет и уходит, покачиваясь. Стайка молодых драконов снимается с места и спешит за ним набиваться в помощники. А ко мне направляется стайка людей. С бумагой. Ну конечно! Официальный протест по поводу уничтожения планеты. Читаю бумагу, потом выясняю, есть ли среди них физик. Есть один академик. Отвожу его в сторонку, достаю самый толстый маркерный фломастер и начинаю прямо на полу с дикой скоростью рисовать формулы, графики и диаграммы. Сам бы я это никогда не запомнил, но очки-компьютер..! Дважды подчеркиваю последнюю формулу и даже обвожу кружком. Рисую планету, от нее во все стороны — волнистые линии со стрелочками на концах и рядом — формулу зависимости напряженности поля от расстояния. Рисунок детский, но очень выразительный и понятный. Надеюсь, даже для академиков.

— Вы можете подсказать, как это компенсировать или погасить? — тычу пальцем в последнюю формулу. — Понимаете, я не физик. Я пожарник. Тушу пожар, пока хуже не стало. Если подскажете, как погасить прецессию, мы тут же этим займемся.

— Видите ли, я специалист не в этой области физики, — вполголоса, чтоб не услышали остальные, сообщает академик.

— Тогда помогите убедить остальных, что принимаются все меры.

Еще несколько минут снабжаю академика жареными фактами — сколько тысяч зондов погибло у планеты, в каком состоянии и где находятся авторы эксперимента и те-де. Выглядит это так, как будто мы обсуждаем формулы, написанные на полу. Потом жмем друг другу лапы, и академик идет к своим.

— Все намного хуже, чем вы мне сообщили, — громогласно заявляет он и тычет пальцем в мои формулы. — Дилетанты!

Не хочу выяснять, кто именно дилетанты. Вообще-то он умный, неплохой парень. Сюда его притащили ради мундира. Ладно, проехали. Нужно собрать детектор прецессионного поля и тогда… Тогда впереди свободный месяц. На осмысление дежа-вю. Радуга? Нет, там было другое… Но что-то было…

На очки приходит вызов.

— Слушаю тебя, Уголек.

— Люди дают добро.

— Э-э???

— Я договорилась насчет гравителескопа. Куда доставить?

Телескоп, телескоп… А!!! Телескоп!

— Подожди, Уголек. Сначала Карапет Квампу уберет. Телескоп — потом. Трудно было?

— Еще бы! У них все на год вперед расписано.

— Скажи им, что я проникся, осознал и на завершение самых важных работ даю пару месяцев. Угу?

— Гуманист… То ли меня сейчас на месте убьют, то ли памятник поставят.

— Не смешивай эти два процесса. Они идут один за другим. Сначала…

— Юморист! — отключилась, не дослушав. Обиделась… О чем я сейчас думал? Вспомнил! Еще на Земле вел подобные эксперименты перед тем, как однокамерным нуль-Т увлекся. Но у меня генератор был слабенький, и все обошлось. А потом увлекся нуль-Т, потом гравиметрией, потом Сандру спасали, Сэконд обживали. Текучка заела, и я обо всем позабыл. Вот кого за уши оттаскать надо! На Земле такие опыты ставить…

Карапет справился за полтора месяца. По мере уменьшения массы планеты частота прецессии возрастала. Я дал ему задание полностью очистить систему. Перегнал по нуль-Т гравителескоп и ищу физиков с Квампы. Первых двух найти было сложно. Пояс астероидов физики только начали убирать. Собрали в кучку все обломки больше пяти тонн. Мелочь не успели. А таких большинство. Дракон весит как раз пять тонн…

Но два обнаруженных дракона имели абсолютно одинаковые векторы скорости. Через полчаса координаты всех восемнадцати замороженных физиков были у меня в очках. Тела их с третьей космической скоростью летят от звезды. Дара за моей спиной смеется, плачет и бьет в ладоши. Уголек хмурится, Грин кусает губы.

— Грин, подготовь кибера с лазерным прожектором и телескопом. Хочу взглянуть на них с расстояния мегаметра.

Грин убегает, Уголек удовлетворенно кивает и успокаивается, а на мордочке Дары растерянность.

— Не так все просто, малышка. Не так все просто… Настоящая спасательная операция начинается только сейчас.

Наши опасения подтвердились. Материя тел драконов прецессирует. Частота прецессии около двухсот килогерц, наклон оси прецессии близок к Пи/4, амплитуда прецессии приблизительно Пи/6.

Грин, сооруди-ка мне такой спутник: Массивная железяка, а на двух очень длинных пилонах — маневровые двигатели. Охлади железяку градусов так до 30 по Кельвину и подведи к этим бедолагам метров на тридцать. Не ближе.

— К кому конкретно?

— У Дары спроси.

Опознать внешность с такого расстояния невозможно. Я вообще-то пошутил. Но девочка пришла в жуткое волнение. Бормоча извинения, оттеснила меня от экрана, вызвала один медицинский сервер, другой, третий…

— Номер 7! Пожалуйста, номер 7. Можно?

— Нужно! — подтверждаю я. — А как ты определила?

— По весу. По массе, то есть. — смущается Дара. Умная девушка.

Гоним прочь стайки помощников, готовим необычный космический аппарат и запузыриваем по нуль-Т поближе к номеру семь.

— Итак, не ближе, чем на тридцать метров. Угу?

Грин, высунув от волнения кончик языка, подводит зонд к телу дракона.

— Что дальше?

— Ждем.

Проходит минут двадцать. На нашем спутнике начинают отказывать датчики. Сначала на массивной центральной болванке, потом на двухсотметровых пилонах. Все ближе и ближе к связкам маневровых двигателей.

— Уводи аппарат, — командую я, когда до двигателей осталось полсотни метров. Грин включает движки.