И так бывает - Ирина Коханова

- Верю я тебе. Ведешь себя ты странно и для мужчины и уже конечно, для эльфа. Как звали то тебя, там?

- Ирина Дмитриевна Каролькова. Тридцать один год. Дизайнер - отрапортовала я ей.

- А теперь внимательно послушай меня деточка, - начала серьезным тоном лекарка,- я уже старуха, сколько мне тут осталось-то, дни, месяцы. Рассказала мне все про свою жизнь, назвала имя…

Выждав моего молчаливого кивка, она продолжила.

- Молодец, а теперь забудь все, раз и навсегда. Теперь ты эльф. И к тому же парень. Таковым и останешься. Привыкай. Ни чего уже не исправишь, и надо ли? Там тебя уже нет в живых. Тебе повезло во второй раз родиться, вот и пользуйся, живи.

Давно сдерживающиеся слезы потекли бурным потокам по моим щекам, неся облегчение. Мне стало спокойнее оттого, что разделила свою ношу с добродушной травницей.

- Вот глупый, чего ревешь. Радоваться надо - солнечно улыбнулась бабушка.

- А как зваться мне теперь? - всхлипнув, спросила я.

- Даэ - значит призрак, тень, по эльфийски - пояснила мне свой выбор лекарка.

- Откуда знаете?

- В молодости по эльфам сохла - задорно рассмеялась лекарка.

Утро наступило, как всегда неожиданно. На столе меня ждал завтрак, с манящим ароматом. Позавтракав, я с недовольством посмотрела в сторону печи. У меня с печью велись негласные военные действия, она не как не желала правильно растапливаться. На отрез отказывалась гореть, лишь коптила, заполняя черным едким дымом избу. Селяне, лишенные развлечений, с радостным визгом бежали к нашему забору смотреть на очередной эксперимент в моем исполнение, в растопке опостылевшей печи. А картина представлялась следующая. Из избы валят клубы удушающего черного дым. Следом вываливается эльф, перепачканный с ног до головы сажей, смешно подергивая кончиками острых закопченных ушей. И не найдя ничего более умного, показывает всем язык, обиженно отворачиваясь. Смеялись все долго, а старички утирали рукавами выступившие от смеха слезы.

- Даэ, уморить хочешь старуху? Давно я так не смеялась, - сказала лекарка.

- У меня просто не получается печь растопить. У нас с ней не гласная война, и она не сдается, - обиженно буркнула я в ответ.

- Ты хоть раз в жизни печь топил? - интересуется ухахатывающийся староста.

- Было пару раз. Правда под присмотром старших, в детстве, - понуро опустив голову, ответила я.

А вот когда, потревоженное пьяным вылетом, надышавшейся дыма вороны, гнездо, с тихим шлепком упало мне на голову и растеклись разбитые яйца по моей перепачканной физиономии, все уже лежали от смеха, стоять никто не мог. Витиевато с чувством выругавшись, показала в небо кулак, и направилось к бане, в очередной раз отмываться. Такими темпами, я скоро перестану быть загорелой, домою себя до дыр. Надо затопить эту чертову печь, решила я для себя. Городскому человеку из двадцать первого века сложно привыкнуть к отсутствию элементарных удобств, как туалет, горячая вода, а самое ужасное электричества. Здесь же таскание ведрами холодной воды из колодца, готовка в печи, и стирка в реке, последнее сравнимо с фильмом ужасов. Ледяная вода, тяжелая жесткая одежда. Вонючее плохо мылящееся мыло и распухшие онемевшие пальцы со стертой в кровь нежной кожей рук. Одежда из грубой ткани, доводила меня до слез, болезненно натирая тело. Сделав себе пометку, сменить одежду на более мягкую, как только, так сразу.

Вообще, мне очень повезло, что травница держала лишь птицу, похожую на наших кур, а не другую, внушающую мне страх, живность.

С печью на четвертый день военных конфликтов, мы все же подписали мирный договор. Готовить было не сложно, более меня раздражали всевозможные чугунки и приспособления для печи, ухваты и захваты, не знаю точно, как они называются, и не интересует особо. Вот только готовить завтрак продолжала бабушка, я всегда была и осталась любителем лишний раз поваляться в постели. И к тому же, как не старалась проснуться раньше уважаемой Ганы, это не получалась. Когда я открывала глаза, горячий ароматный завтрак уже стоял на столе

Зато все село полюбило неожиданные представления в моем лице, не виноватая я, что хочется как лучше, а получается как всегда. Сбежались поглазеть на странного эльфа, когда я полезла спасать плачущего на дереве котенка, и не одна довольная представлением зараза не сказала мне, что дикого лесного кота спасать не надо, он сам моську кому хочешь, начистит. Падала я, в низ, матерясь, с чувством, с тактом, с расстановкой, селяне аж заслушались. И потом еще несколько дней ходила с боевой раскраской на лице от острых коготков. В следующий раз с любопытством наблюдали, за улепетывающим эльфом, от разозленного внешним видом последнего, трехрогова краснокожего быка. Я ловко сиганула через высокий забор, и уже убегала от оскаленного дворового пса, размером с пони, стремящегося цапнуть за мои сверкающие пятки.

Самое веселое, для них, было, когда меня взяли на сбор меда, к местному пасечнику. До меда я так и не добралась, а вот всех пчел в округе собрала без особых усилий. И уже с опухшим от укусов, лицом сидела в реке, изредка выныривая глотнуть воздуха. А неправильные пчелы, жужжащим огромным роем курсировали над водой. После этого случая, пасеку я обходила дальней стороной.

Селяне стали относиться ко мне как, к шкодливому бесхитростному подростку, лишь по доброму улыбаясь на мои проделки. И не объяснишь, что не специально, просто само так получается. Второе столкновение с лесным котом произошло, когда мне захотелось отведать спелых налитых плодов яблоньки. Меня очень порадовало, что и здесь растет это любимое для меня деревце.

- Мы червячки, мы червячки, мы очень любим яблочки, - тихонько напевая, я карабкалась по толстой ветке дерева, полностью поглощенная вниманием аппетитного большого яблока. Притаившегося в листве кота, я не заметила, вследствие чего еще два дня потешала сельчан, своим разукрашенным лицом. Я просто начинаю ненавидеть, этих ненормальных, питающихся фруктами, лесных котов. И коты здесь, тоже не правильные…

Под настойчивые уговоры уважаемой Ганы, меня взяли на охоту, справедливо полагая, что пользы от меня не будет, только лишний раз придется присматривать за мной. В ночь, перед охотой, бабушка заставила меня лечь спать пораньше, мол, что бы дремлющим по лесу не бродил.

4. глава ' Зайчиха увидела охотника и говорит зайчатам:

- Ну-ка, закрыть уши! Сейчас он промажет, и так материться будет'.

С рассветом выдвинулись в лес строгой пятеркой. Ой,… то есть… шестеркой, если меня как охотника считать.

- Ты же эльф - обратился ко мне староста Аруч, убеждая себя или меня, не понятно.

- Эльф, и что?

- Как, что?! Ты же топаешь как хромой конь.