Волки и боги - Тена Тена Марина

– Кто был с Селеной? Это был кто-то из наших? – допытывалась Снегиня.

– Не знаю, я не понял. Человек или ликантроп… Ребенок, кажется.

– А шум, который ты услышал в конце? На что он был похож?

– На рычание, но очень-очень громкое. Поэтому я и подумал, что это мог быть шторм. И мне показалось, что этот шторм угрожает Селене. Не уверен, что она пыталась нам помочь, похоже, что она сама была в опасности, – Нестор сглотнул. – И даже если пыталась, это все равно не сработало, потому что в конце концов мы все упали в пропасть.

Снегиня молчала. Чувствуя растерянность Нестора, мать взяла его руку и нежно сжала, пытаясь успокоить, чем поселила в нем еще больше тревоги.

По старухе нельзя было понять, расстроена она или нет, но его мать точно была взволнована и этим жестом пыталась защитить его. В очередной раз в голове Нестора пронеслась мысль, как здорово было бы родиться без этой особенности, которую все вокруг упорно называли даром. И дело было не столько в том, что видения каждый раз потрясали его. Больше всего на свете ему хотелось, чтобы его мать перестала беспокоиться о нем.

– Пусть мальчик отдохнет, он, похоже, нуждается в этом, – наконец проговорила Снегиня, и Нестор почувствовал слабое движение ее головы. – Я соберу старейшин. И сегодня вечером мы разберем видение, посланное богами.

Кто из богов посылал им эти предупреждения? И на какую помощь можно было рассчитывать, если та, которая создала их, отвернулась от них?

Он лежал в постели, и в сознании пролетали обрывки видения, которые заставляли его желудок сжиматься. Некоторое время он просто лежал, прислушиваясь к шумам, которые издавали члены его стаи, как если бы это это была странная и трагическая музыка. Смех детей, которые развлекались какой-то игрой. Чей-то тихий шепот, шаги, звон кухонной утвари, чье-то беспомощное возмущение.

«Неужели все это закончится вот так – вдруг?

Неужели наша богиня решила спуститься, чтобы прикончить нас?»

Нестор повернулся, ища какое-нибудь удобное положение, но это было невозможно. Нервы будто ядовитые спруты впивались ему в кишки и проделывали дыры во внутренностях. Да, наверное, это было так. Их богиня спустилась, чтобы убить их.

Ликантропы не обращали внимания на действия людей, пока они были далеко от их части леса. Не беспокоило их и то, что они становятся все более сильными и жестокими – в конце концов, для них они не представляли угрозы. До тех пор, пока луна заживляла их раны, давала им силу и скорость, они были практически неуязвимыми. И вот теперь они остались ни с чем. Луна забрала у них все свои дары, и даже волки перестали разговаривать с ними – просто ушли, оборвав все связи с оборотнями, не дав возможности попрощаться, не дав шанса задать последние вопросы.

С фениксами, четырехрогими оленями или воронами была та же история. Создания Сала обладали интеллектом, в разы превосходящим разум обычных животных. По сути, это был интеллект людей. Но с тех пор, как Селена спустилась с неба, волки молчали и сторонились их, как чужих. Лунная богиня создала брешь между двумя мирами, мирами, которые всегда составляли часть одного целого. Еще одно изменение было связано с тем, что теперь они очень медленно обращались. И наконец, последняя тревожащая Нестора вещь, о которой почему-то никто не говорил, потому ли, что не замечали, и просто потому, что не хотели: с тех пор, как Селена спустилась с небес, ни один из недавних щенков не совершил своей первой трансформации. Конечно, прошло еще не так много времени. Но те из ребят, которые явно готовы были впервые в своей жизни обратиться, не могли этого сделать. Трансформация могла происходить в момент ярости, или страха, или, наоборот, в момент покоя, без потери контроля. Так или иначе, ни Ивану, который уже несколько месяцев добивался обращения, ни Драго не удавалось получить то, что в иные времена проходило естественно, просто потому, что пришло нужное время.

В глубине души Нестор полагал, что пока их небо будет оставаться пустым, они так и останутся навсегда детьми, маленькими недооборотнями. Уязвимыми, как люди, и сжигаемыми изнутри волчьим огнем, неспособные дать ему ходу.

От этих печальных размышлений Нестора отвлекли шаги. Кто-то приближался к его хижине. Он поднял голову и втянул носом воздух, стараясь не издавать никаких звуков. Улыбнулся. Пахло приятно и сладко: девичий запах.

– А у меня в хижине опять сквозит из всех щелей, – хихикнула девушка. – Почему тебе разрешают спать так долго? Это нечестно!

– Сестра заставляет тебя рано вставать?

– Ну нет, не заставляет.

Если бы Сьерра узнала, что ее сестра опять убежала в гости, она бы ее, наверное, поколотила. И зная об этом, Нестор испытывал жгучее желание убить злодейку. Ветерок была совсем не такая, с ее нежным голоском и такими вот, запросто, приходами в гости.

Нестор был не против этих визитов. Он знал, что, имея приятеля со сверхспособностями, девочка чувствовала себя особенной. А еще он знал, что ей нравилось не подчиняться своей властной сестре. Что до него самого, то его грела мысль о том, что в кои-то веки рядом с ним человек, который знает, что он в любой момент может объявить об очередной катастрофе, и не боится этого. Не боится его.

– Значит, ты, Ветерок, встаешь рано, не потому что тебя заставляют, а просто так? Из протеста?

– Ну как сказать… Просто она встает ни свет ни заря и принимается ужасно шуметь, понимаешь? Иногда, умываясь, она даже водой в меня брызгает. А еще, когда она ест, у нее вечно рот нараспашку. Клянусь, в состоянии волка ее манеры гораздо, гораздо лучше.

Девочка непроизвольно хихикнула. Судя по шуршанию, Ветерок по традиции рассматривала и трогала украшения его матери. А ему было так приятно, что хоть кто-то рядом с ним чувствует себя спокойно и не тревожится ни о чем. Кто-то, с кем можно запросто посмеяться и хотя бы на время почувствовать себя нормальным.

– Ты больше не сбегала?

– Один раз, не очень далеко.

– Ветерок, ты в любой момент можешь потеряться. Лес опасен сейчас. Что если ты пострадаешь? Мы уже не такие сильные, как были раньше. На скорое исцеление рассчитывать не приходится.

– Я знаю, – ответила он так поспешно, что Нестор задумался, не случилось ли с ней чего-нибудь. Может быть, она споткнулась о корни и разбила колени? Или поцарапала ноги о какой-нибудь колючий куст?

– Говорят, у тебя было еще одно видение, – пробормотала она и наклонилась к нему. В ее голосе звенело любопытство, но оно было таким невинным, что Нестор не испытывал вины, что происходило всякий раз, когда он рассказывал об увиденном.

Его сознание вновь наполнили страшные крики, и ему стоило усилий сдержать себя, чтобы она не увидела в его лице собственные будущие муки.

– Расскажи мне, что ты видел!

– Узнаешь вместе со всеми остальными, – пробормотал он глухим голосом.

– Почему? Там было что-то ужасное?

– Видения всегда трудно объяснять, – он пожал плечами, пытаясь сменить тему. – Я лишь проводник. И не могу судить о том, что боги хотят сказать через меня. Поэтому мне приходится пересказывать свои видения старейшинам, и мы все вместе пытаемся их растолковать.

– Иногда ты и сам угадываешь. Помнишь, в тот раз, когда тебе привиделось падение луны? Ты ведь тогда сразу все понял. А они сказали, что нет, это что-то другое.

– Я думаю, что просто в это невозможно было поверить. Что богиня вдруг возьмет и бросит нас, – он прикрыл глаза. То видение было особенно ясным: луна превратилась в каплю света и просто упала с неба: тихонько, без единого звука. А спустя несколько дней именно это случилось в реальности. – Кому могло прийти в голову, что богиня, давшая нам жизнь, вдруг возьмет и отвернется от нас?

– Мне могло прийти в голову, – сказала Ветерок, и в голосе ее послышались едкие нотки, отчего он впервые показался Нестору скорее взрослым, чем детским. – Есть матери, которые бросают своих детей, и отцы, которые их убивают. Есть братья, которые ненавидят друг друга до смерти. Если боги создали нас такими, значит, они и сами не очень от нас отличаются.