Сам себя удивил - Роджер Желязны

— Дорфи, — спросил Уэйд, — ты передал сообщение на Корлано?

Дорфи кивнул.

— Хорошо. Если не считать других причин, то мы будем ждать ради Корлано. Нужно время, чтобы сюда добрались те небольшие устройства, о которых он говорил. Каждый час, проведенный в ожидании здесь, — это час, за который на Корлано могут укрепить оборону.

— Я знаю... — начал Дорфи.

— ...но это несомненная смерть для нас, — продолжил Макфарланд, — Я, как и вы, хорошо отношусь к Корлано, но наша смерть им не поможет. Вы знаете, что планета защищена слабо. Выиграем ли мы какое-нибудь время или нет, они все равно погибнут.

— Этого нельзя сказать наверняка. В прошлом были случаи, когда очевидно слабые миры отражали очень мощные атаки. И даже берсерк сказал это — несколько наших жизней ничего не значат в сравнении со всем обитаемым миром.

— Ну, я рассматриваю вероятности, и мне не по душе становиться мучеником. Я был готов иметь дело с уголовным законодательством, но не со смертью.

— Что ты на это скажешь, Дорфи? — спросил Уэйд.

Дорфи облизнул губы и отвел глаза в сторону.

— Я согласен с Макфарландом, — сказал он тихо.

Уэйд повернулся к Джуне.

— Я за то, чтобы ждать.

— Таким образом, нас двое, — подвел итог Уэйд.

— У нее нет права голоса, — запротестовал Макфарланд. — Она всего лишь пассажир.

— Она тоже рискует жизнью, — ответил Уэйд. — У нее есть право.

— Она не хочет отдать берсерку эту проклятую машину! Она хочет сидеть здесь и играть с ней, в то время как все взорвется! Что она, в конце концов, теряет? Она все равно умирает и...

Уэйд зарычал и вскочил на ноги.

— Дискуссия окончена. Мы остаемся.

— Но в любом случае голоса разделились поровну.

— Я принимаю всю полноту власти и заявляю, что мы остаемся.

Макфарланд засмеялся:

— Всю полноту власти! Это вшивый контрабандный рейс, а не служба, где можно схлопотать разжалование, Уэйд. Ты не можешь командовать.

Уэйд дважды ударил его, в живот и в челюсть.

Макфарланд упал, сложился вдвое и стал ловить ртом воздух. Уэйд наблюдал за ним, оценивая его состояние. Если он встанет в течение десяти секунд, придется нелегко, решил он.

Но Макфарланд поднял руку только для того, чтобы потереть челюсть.

— Черт побери! — тихо сказал он и потряс головой. — Тебе не следовало делать этого, Уэйд.

— Я думаю, следовало.

Макфарланд поднялся на одно колено.

— Ладно, принимай командование. Но я все-таки думаю, что ты делаешь большую ошибку.

— Я позову тебя в следующий раз, когда будет что обсуждать, — сказал ему Уэйд.

Дорфи потянулся было помочь Макфарланду, но тот протестующе поднял руку.

Уэйд бросил беглый взгляд на Джуну. Она выглядела бледнее, чем обычно, ее глаза сверкали. Она стояла перед люком, как бы охраняя проход.

— Я собираюсь принять душ и лечь, — сказал Макфарланд.

— Хорошо.

Джуна прошла вперед, как только эти двое покинули помещение. Она ухватилась за руку Уэйда.

— Он лжет, — снова тихо сказала она. — Вы понимаете? Он мог бы расстрелять нас и получить машину, но он не хочет этого.

— Нет, — сказал уэйд. — Я не понимаю.

— Похоже, он боится этой вещи.

— Берсерки не знают страха.

— Ну конечно. Я все очеловечиваю. Как будто существует что-то, что сдерживает его. Я думаю, мы имеем дело с чем-то очень специфическим, представляющим необычную проблему для берсерка.

— Что бы это могло быть?

— Я не знаю. Можно попробовать найти какой-нибудь выход, но у меня мало времени. Уклоняйтесь от ответа как можно дольше.

Он кивнул и сел. Его сердце стучало, как у загнанной лошади.

— Вы сказали, что почти половина его памяти повреждена.

— Это только догадка, но, видимо, так. Я попытаюсь восстановить ее.

— Как?

Она подошла к компьютеру.

— Я собираюсь подвергнуть то, что осталось, сверхбыстрому винеровскому анализу. Это мощнейший нелинейный метод для обращения с таким необычайно высоким уровнем шума. Но может оказаться, что для такой системы нужно сделать очень объемные вычисления. Я не знаю, сколько на это потребуется времени и даже выполнима ли эта работа. — Грустные нотки послышались в ее голосе. — Но у нас есть шанс восстановить утраченное. Вот почему мне нужно по возможности больше времени, — закончила она.

— Я попытаюсь. А вы двигайтесь вперед. И...

— Я знаю, — сказала она, кашлянув. — Спасибо.

— Я могу принести вам что-нибудь поесть, пока вы работаете.

— В моей каюте, в верхнем ящике столика у кровати, три флакона с лекарствами. Принесите их и немного воды.

— Хорошо.

Уэйд ушел. По пути он зашел в свою каюту, чтобы взять пистолет, который держал в шкафчике, — единственное оружие на борту корабля. Он обшарил ящик несколько раз, но пистолета не нашел. Уэйд тихо выругался и отправился в каюту Джуны за ее лекарством.

Берсерк удерживал дистанцию и размышлял. Он учел некоторые данные, чтобы объяснить предложенный компромисс. Не будет вреда в том, чтобы напомнить капитану Келману о серьезности его положения. Это может ускорить решение. Соответственно, гидравлика сработала и заслонки были открыты, чтобы задействовать добавочное оружие. Заряженные орудия были наведены на маленький корабль. Большинство из них были слишком мощными, чтобы поразить корабль без вреда для его соседа. Однако их вид мог подействовать деморализующе.

Уэйд наблюдал за работой Джуны. Люк можно было запереть, но из многих мест корабля его можно открыть, пользуясь дистанционным управлением. Поэтому он держал засов за поясом и вполглаза посматривал за открытым люком. Казалось, это все, что он может сделать, ибо углубление разлада на борту могло привести к ухудшению обстановки.

Периодически он включал звук и слушал бессвязные речи машины то на околосолнечном, то на странном чужом языке, который тем не менее был чем-то знаком. Он размышлял об этом. Иногда смотрел на поверхность берсерка. Джуна была права относительно него, но...

Зазвенел интерком. Дорфи.

— Час прошел. Он хочет снова поговорить с тобой. Уэйд, он направил на нас больше орудий.

— Подключи его, — ответил Уэйд. Помолчал, затем сказал: — Алло?

— Капитан Келман, час прошел, — возник уже знакомый голос. — Сообщите мне ваше решение.

— Мы еще не пришли к решению, — ответил он. — Наши мнения разделились. Нам нужно время, чтобы обсудить это.

— Как много времени?

— Я не знаю. По крайней мере несколько часов.

— Хорошо. Я буду связываться с вами каждый час следующие три часа. Если вы не решите за это время, я пересмотрю свое решение рассматривать вас как союзников.