По следам обречённых душ (СИ) - Ласточкин

прикинуть, что если поднапряжётся, то сможет отдать все долги в течении следующей недели. Тем не менее её пугала пауза и испытывающий взгляд профессора, которые говорили, что старик выбросит что-то ещё. Она затаила дыхание и с надеждой посмотрела на преподавателя.

— Если хотите остаться в академии, должны набрать самый высокий балл по предварительному семестровому тесту. Вы понимаете, что это значит? Не меньше девяносто шести баллов.

Внутренности вмиг скрутило, а слова ударили, точно гром, грозящийся разорвать перепонки. Калеса помрачнела, стала чернее грозовой тучи. Девяносто шесть баллов — самый высокий результат по предмету профессора, но ещё никто не смог набрать больше девяноста трёх. Калеса поняла, что пришёл конец её беззаботным денькам в академии.

— Но… но, но это же невоз…

— Это мои условия. Или соглашаетесь или вон, — безжалостно проговорил профессор, устремив взгляд куда-то вперёд. — А теперь идите, у меня лекция. Ах, да! Прихватите с собой господина Присфидума. Малер, на выход.

— Да, профессор, — отозвался кто-то за спиной поникшей академки.

Ошарашенная Амкапир послушно повернулась. Она наткнулась взглядом на кудрявого темноволосого юношу, но он её не интересовал от слова совсем. Она старалась не упасть в бездну отчаяния, в которую её толкал профессор. Потупив взгляд, Амкапир поспешила удалиться, в ушах по-прежнему стоял гул ультразвука.

От горечи Калеса сейчас раздосадовано прикусила губу. Так она приучила делать себя ещё в детстве после инцидента, о котором предпочитала бы не вспоминать. Однако проклятая привычка никак не давала забыться. Тогда академка почувствовала, что пропасть становится всё больше, а сама она еле удерживается, чтобы не упасть с обрыва. Охваченная унынием, она перестала видеть кого-либо вокруг себя.

Академия кувелов, кабинет профессора флофа

Гогот студентов стих, превращая аудиторию в обитель тишины. Впрочем, именно такими профессор Сэ́псум, преподаватель предмета флоры и фауны, и желал видеть свои лекции. Студенты, включая Малера, уже давно привыкли к требованиям преподавателя и старались придерживаться правил, чтобы не потерять расположение, которого и без того было сложно добиться.

Помрачневшая фигура Калесы заинтересовала Малера, увидевшего небольшое «представление».

— Малер, тебе нужно идти, а то профессор рассердится, — робко заговорила Лания, чем привлекла внимание.

Кивнув, он пошёл на выход, как в кабинет влетел опоздавший. Едва завидев его, Малер застыл в дверном проёме и резко метнул взгляд на подругу. Академец не мог не заметить, как она сжалась и вперила взгляд в дрожащие на коленях ладони, однако ничего сделать он не мог. Отщепенцу оставалось понадеяться, что брат Лании не осмелится даже косо глянуть на сестру в присутствии профессора Сэпсума. Помявшись с секунду в нерешительности, он сжал руки в кулаки и ушёл, сделав короткий поклон головой преподавателю, а после закрыл за собой дверь.

Не смотря на одолевающую тревогу, внимание Малера переключилось на растерянную академку впереди, а точнее, как ему показалось, и вовсе лишившуюся всех чувств разом.

Малер понимал, что они оба опоздают, но обгонять Калесу не торопился, скорее наоборот, наблюдал и изучал. Ему, конечно, было глубоко плевать и на её эмоциональное состояние, и на проблемы с учёбой. Да, что уж там, он и людьми-то никогда почти и не интересовался должным образом. Можно было бы спихнуть всё на интерес наблюдения за другими, но и этой чертой Малер не славился, однако, наблюдать именно за этой особой казалось ему увлекательным.

Когда они подошли к аудитории, Калеса постучала и вошла, следом втиснулся Малер. Он предварительно склонил голову перед профессором и поднялся к своему месту у стены. Отщепенец всегда старался садиться на два ряда выше парты Калесы Амкапир и украдкой наблюдал за ней. Вероятнее всего даже не подозревал, как пугающе выглядел.

Усевшись, он тайком стрельнул глазами в сторону объекта наблюдений. Внешний вид Калесы оставался неизменным: ухоженные белокурые волосы струились по плечам и доходили до середины спины; на опрятность и аккуратность указывала её форма, всегда чистая и свежая. Малер также замечал лёгкий макияж, без которого академка ещё ни разу не выходила «в мир». Если бы отщепенец не следил за ней, то вряд ли бы знал, что она сущий монстр, которого недолюбливает добрая половина студентов. Не без причины, конечно. Академец временами желал бы не видеть её гнусной стороны.

Перед ним неоднократно случались конфликты Калесы с другими студентами из-за её чрезмерной заносчивости, эгоистичности и нетерпимости. Только один человек каким-то чудом выдерживал её отвратительный, по мнению Малера, характер: это единственная подруга Калесы — Лаура. И то лишь по одной причине — сама подружка была точно такой же, хоть и проявляла свои отрицательные качества не так явно.

На этом познания Малера заканчивались. Хотя он и не стремился разузнать больше. Потеряв интерес к персоне Калесы, академец принялся слушать лекцию по предмету основ стратегии.

Глава 1. Живущие за завесой. Часть 2

— В сторону! — яростно воскликнул сопротивленец. Он уверенным движением натянул лу́чную тетиву. Тёмные перья на концах игриво защекотали пальцы, призывая скорее выстрелить.

Как только товарищ отпрыгнул в сторону, Э́пкальм, не мешкая, выстрелил в тёмную тварь с рубиновыми глазами. Чёрная, как ночное небо, фигура монстра переливалась; сам он твёрдо стоял на двух лапах. Существо протянуло худощавую ручищу с длинными кривыми пальцами к сопротивлёнке. Однако больше и шага ступить не успел. Лидер с холодной решимостью выпустил стрелу и попал прямиком в глаз твари. Та в мгновение ока рассыпалась, обратилась в невесомый пепел, а после и вовсе растворилась от порыва ветра.

Не мешкая, Э́пкальм развернулся, чуть заслышав позади яростные шаги. Оценив скорость и движения противника, сопротивленец проворно ушёл вниз, оказываясь под тварью. Та сообразила, что произошло, когда лидер отсёк мечом передние конечности, лишив тебра́рума шанса на атаку. Следующим движением Э́пкальм скривился и пронзил голову существа, которое последовало за соотечественником.

— Светлой Девы на них не хватает, — недовольно рыкнул Э́пкальм, поднялся с земли и запрятал меч в ножны. Отряхнув одежду, он подхватил с земли лук и закинул за спину. — Ну что, псины, прискакали?

— Уже подлетают, — отозвался светловолосый сопротивленец с озорной улыбкой. — Как обычно пропустили всё веселье.

Лидер осторожно выглянул из укрытия, наблюдая за тем, как по полю мчались пате́лансы. Эти противные машины Эпкальм не переваривал, как и тех, кто на них летал. Убегать от них было тем ещё удовольствием. Помимо того, он считал их неуклюжими из-за круглой формы.

Само средство передвижения представляло собой металлический полукруг, на котором располагались два кресла и панель управления, а позади, время от времени, Эпкальм замечал дополнительное место в виде полукруглого дивана по кайме, но там обычно сидел простой