Помеченный Тьмой - Никита Дмитриевич Кита

на шее девочки. Глаза он закрыл, а зубы стиснул с такой силой, словно боль раздирала его на куски. В этот момент он прикладывал все мыслимые усилия, чтобы не разжать руки. Слезы хлынули из его глаз. Из сжатых зубов послышался то ли скулёж то ли вой. Тело девочки забилось в судорогах под ним. Охотник закричал:

– Прости… Прости…

В этот момент силы стали покидать его руки. Как он ни старался, мужчина не мог заставить их сжиматься вновь. Мышцы словно онемели и не могли снова прийти в движение. Сознание из опустошенности перешло в новую степень безумия и агония утопила в себе отупевший от боли разум. Какое-то время он не мог заставить себя открыть глаза. Но то, что было задумано уже свершилось. Он ощущал, что тело ребенка под ним больше не сопротивлялось.

Охотник встал, отвернулся в сторону кучи хвороста и только тогда открыл глаза. Сил едва хватало чтобы не свалиться наземь. Но вот вид свертка из волчьих шкур вновь придал ему какую-то волю. Одного взгляда на истощенное лицо, старательно завёрнутое среди меха, было достаточно чтобы забыть обо всем. Охотник запустил ладонь в карман, и нащупал там пару стеклянных шариков. Он достал их и поглядел на то, как переливается серебристый свет заключённого в сосуд заклинания. Ловким броском он закинул шарики в кучу хвороста. От удара они раскололись и вспыхнули ярким магическим пламенем. Очень быстро огонь распространился по сучьям и охватил волчьи шкуры.

Мужчина вынул из ножен кинжал. Дрожащий рот открылся, готовясь изречь заученные слова. Их он повторял про себя уже сотни раз. Взгляд охотника застилала пелена. Теперь он не видел ничего кроме языков пламени, быстро съедающих мертвое тело. Он подошёл к костру и тот обдал его жгучим жаром. Слова прозвучали холодно, так, словно мертвец шептал их из могилы:

– Я дарую Обители Тьмы новую душу, взамен прошу вернуть душу крови жертвенной.

Широким взмахом, охотник нанес себе удар, метящий в сердце, и вогнал кинжал промеж ребер по самую рукоять. Тело мужчины пошатнулось. Из последних сил он направил его вперёд. Падая, охотник упёрся руками в горящий хворост. Боль для него уже ничего не значила.

Где-то вдали послышались человеческие крики: преследователи, увидевшие дым, уже приближались к лесной прогалине. Впереди всех несся словно свирепый вепрь отец девочки. На его руках, сжимавших колун, вздувались вены.

Кровь стекала по рукоятке кинжала и с шипящим звуком капала в костер. Наконец языки пламени полностью охватили тело охотника, руки подкосились, и он свалился прямо в гущу огня.

Когда отец стремительно выскочил на поляну, переламывая головой сучья, его глазам открылась картина произошедшего. Взгляд быстро переместился с костра на ребенка, лежавшего в траве.Топор выпал из рук, а сам мужчина подбежал к девочке и упал на колени. Ладони забегали по связанному, бездыханному телу. Дрожащие пальцы гладили розовые щеки и лоб. Пустой, безжизненный взгляд девочки принес в голову отца ужасное осознание. Он подхватил ее тело с земли и прижал к себе обеими руками. Горькие слезы проступили на глазах. Взгляд преисполненный ненавистью разбавила скорбь. Отец закинул голову мертвого дитя себе на плечо и жадно сжал ладонью его светлые волосы.

Люди, подоспевшие следом на поляну, увидели рыдающего мужчину, который сидел на коленях и сжимал связанного ребенка. В этот момент осознание пришло и к ним. Женщины окружили отца, некоторые из них тоже заплакали, а руки их забегали по телу девочки. Мужчины разбрелись вокруг костра, осматривая охваченное пламенем тело охотника.

– Опоздали, – сокрушенно изрек кто-то.

Взгляд отца тоже устремился на полыхающее тело. Слова проклятия криком вырвались из его рта:

– Пускай будешь проклят ты и весь твой род! Пускай Обитель Тьмы обрушит тебя в вечные муки, и Пылающая Мать во вечность не простит тебя за содеянное!

Тем временем мощное пламя магической природы уже оставило от тел почти одни кости. Дым разносил запах горелой плоти по всей округе и женщины, оставшиеся в деревне следить за детьми, в этот момент думали, что похитителя поймали и предали огню.

Отец, убитый горем, стоял над пепелищем и шептал:

– Пока не потухло священное белое пламя ты будешь вечно страдать…

Глава 2. Охотники и добыча

Блёклое, вечернее солнце слабо освещало лесную чащу, закупоренную под густым переплётом ветвей. Местные птицы молчали и поэтому лес наполняла таинственная тишина. Скоро её должно было разбавить стрекотание цикад, но сейчас старый охотник, укутанный в меховую накидку из волчьих шкур, сидел, не двигаясь, в высоком кустарнике и прислушивался к окружающим звукам. Времени до заката оставалось немного, а потому лук в его руках был на изготовке в ожидании случайной добычи, которая возможно будет пробегать или пролетать мимо, и которую может получиться поймать до того, как окончательно стемнеет. В своем особом охотничьем трансе его слух работал гораздо лучше нежели у какого-нибудь горожанина, который смалу привык к шуму и гаму людных улиц. Охотник всю жизнь посвятил своему делу, а старый, но добротный лук уже не первый десяток лет ни разу его не подводил, кормя его в любое время года.

Живот старика слегка урчал, ведь последний раз он завтракал зайцем, пойманным в силок еще вчера. Но в этом не было ничего страшного, ведь за годы затворного образа жизни он привык изредка голодать. Лесные боги не всегда были щедры к человеку, который нагло возжелал жить в их обители.

Жить среди людей казалось охотнику такой же дикостью, какой другим людям казалось жить в лесной глуши. Посему в местной деревне к нему относились как к чудаку и слегка опасались. Но все же это не мешало жителям окрестностей Мидлхорна изредка менять у охотника инструмент и зерно на шкуры диких зверей, которые можно было пустить на теплую одежду либо же продать в городе мастерам, которые пошьют из них одеяния для богачей. Сама деревня занималась фермерством, выращиванием зерна и крупного рогатого скота, а потому люди жили здесь безбедно в достатке пищи и золота полученного от продажи мяса.

Каждый из местных знал, что они находятся под покровительством Ордена Шести Звезд, а посему ни одна преступная шайка, ни один вор или же колдун не посмеет сунуться к ним дабы творить зло. Длинная рука магистров Шести Звезд дотягивалась до каждого уголка самых дальних и забытых земель в поисках обидчика, который мог навредить репутации Ордена. Другие ордены чародеев с большим удовольствием выдавали любых беглецов и преступников, дабы заслужить дружбу с могущественным соседом. Послушные стражи огнем и мечом вырубали любые следы